Игра разума

Пролог

 — Чёрт, как я тебя ненавижу! — выругалась на звенящий будильник.

       Отключив его запущенной подушкой, я слезла с кровати. Глаза невольно закрывались, зевала, а потому решила освежиться под струёй прохладной воды в душе. После водных процедур, посмотрела на себя в зеркало. Моя кожа была очень, можно сказать, болезненно, бледной, а под глазами пролегли еле заметные темные круги. В моей головушке промелькнула мысль о том, что я сейчас похожа на зомби. Как-то раз я даже хотела избавиться от благородной бледности загаром, но поняла, что этим только испорчу внешность и отказалась от этой затеи.

       Спустившись на кухню, заметила своих родителей, которые сидели напротив друг друга и читали газеты. Они делали это с видом, будто в доме больше никого нет.

— Доброе утро, — своим голосом, попыталась привлечь их внимание.

— Доброе, — отозвалась мать, посмотрев на меня холодным взглядом. — Садись, а то завтрак остынет, — проговорила она и опять уткнулась в газету.

       Материнское равнодушие вызвало во мне волну раздражения: такое чувство, что я пустое место в этом доме.

      — Давай завтракай быстрее, после Макс отвезёт тебя в школу, — строгим тоном сказал отец, заметив моё замешательство из-за слов матери. И тут же обратил внимание на мою одежду, окинув недовольным взглядом. — Ты куда в таком виде собралась? — вскинул он свои черные брови.

      — В школу, — беспринципно ответила на вопрос отца, усаживаясь за стол.

      — Да?! А у меня такое чувство, что в какое-то место для глупых малолетних шлюх! –высказал своё недовольство отец, нервно отбросив газету в сторону. Он быстро снял очки и встал из-за стола, швырнув их на него с такой силой, что я вздрогнула от неожиданности.

      Я прекрасно понимала, что он обозлился на меня из-за моего внешнего вида. Но он не имеет право решать, что мне носить! Я в состоянии сама выбрать свой стиль, предпочтение в одежде.

      — Пап, — устало протянула и посмотрела на него мрачным взглядом. — У нас в школе никто не носит форму, поэтому было бы замечательно, если бы ты оставил подобные претензии при себе. — С этими словами я резко встала из-за стола, оставив нетронутой яичницу, которую приготовил наш личный повар, отправилась к выходу из квартиры. Мать посмотрела на меня недобрым, холодным взглядом своими карими глазами.

      Отец же недоброжелательно посмотрел на меня, как будто я являюсь не его родной дочерью, в которую были вложены все его старания и силы, а давним врагом. Меня это не смутило. Он всегда так со мной. Да, иногда сама виновата, но я всего лишь хотела быть самостоятельной и иметь, хотя бы какие-то права в этом доме.

       Только я коснулась ручки входной двери, меня развернул к себе отец, сказав приказным тоном:

      — Кристина, я, кажется, сказал, что ты поедешь с Максом! — отчеканил папа, встав в проходе. Его лицо выражало неистовый гнев. Брови были нахмурены, а на лбу заметны морщины. В глазах читалась усталость.

      — А я, кажется, сказала, что хватит меня контролировать, что я сама могу добраться до школы, не маленькая уже! — Спокойно, без эмоций я попыталась ему объяснить такие простые, как казались мне, правила, после чего вырвалась из дома и поплелась до автобусной остановки, которая находилась в пятистах метрах от моего дома.

      «Хоть временно меня оставят в покое, — что-то дикое, неподдающееся контролю, кричало внутри. — Прекрасно оставаться хоть ненадолго одной и думать о чём-нибудь. Это хоть как-то делает мою жизнь более интересной, настолько скучную и обыденную, что порой тошнит от регулярности одних и тех же событий, от знакомых лиц и даже от мира вокруг. »

      Автобус приехал через несколько минут. Входя в автобус, я заметила очень нерадушно настроенного, по отношению ко мне, знакомого человека.

      — О, Морозова, а что такие люди делают здесь и без охраны? — рассмеялся Семён — мой одноклассник, который считает, что я просто богатенькая и бесчувственная кукла. Я не ответила, сделав вид, будто его не услышала, потому что не желала встревать в неприятности. Ведь таких, умненьких и обеспеченных, в обычной школе не любят. Ну да, моя самооценка немного была завышенной. Ну да ладно. Присев на сиденье у окна, быстро надела наушники. Музыка спасала меня от тоски, которая частенько нагнетала.
Доехали мы за минут десять. Я вышла из автобуса самая последняя и неспешно побрела в школу.
 

Повествование от лица Марка Громова.

      — Мила, вставай, а то опоздаешь в школу! — крикнул моей сестренке, открывая дверь в её комнату.

      Девочка еще спала: полностью закуталась в одеяло, её милое личико лежало на подушке, лучи утреннего солнца попадали на него, отчего сестрёнка морщила свой маленький носик. Я тихо подошёл и уселся на краешек ее кровати. Прелестно было наблюдать за спящим ангелочком, который после смерти родителей, только месяц, как нормально спит. А раньше я засыпал вместе с ней: она, как наступал вечер, часто вспоминала, как мама укладывала ее спать и рассказывала ей сказки. Я, конечно, тоже читаю ей сказки, но я все равно не заменю ей мать — никогда!

      —Солнце, вставай, а то мы опоздаем в школу, — легонько начал её будить. Она перевернулась на другую сторону и ещё больше закуталась в одеяло.

      — Так, это ещё что за новости? — Наигранно рассердился я и начал забирать у неё одеяло, которое она сжала своими маленькими ручками. — Ах, так. — Испугался я, получив подушкой по голове.

      — Ещё как! — рассмеялась она и опять спряталась в одеяле. Я не выдержал и начал щекотать бедного ребёнка, который ослабил хватку из-за переполнявших её радостных чувств.

      Смех сестры меня радовал. Я люблю, когда она улыбается, пусть даже от щекотки. После нашей «войны» подушки и одеяло оказались на полу.

      — Всё, принцесса, вы проиграли, пройдите в душ. — После этих слов я закинул свою задорную сестренку себе на плечо, за что получил удар в спину, но я же знал, что это игра.

       Пока Мила принимала душ, я был на кухне и готовил нам завтрак.

      — Да, пора бы купить продуктов, а то меня органы опеки в тюрьму за истощение ребёнка посадят, — задумчиво протянул, когда заглянул в холодильник, доставая яйца и молоко, после чего закрыл его. Решил приготовить омлет, который всегда готовлю на завтрак.

      — Ну что, соня, проснулась? — Спросил, только что прибывшую сестрёнку, когда она вышла из своей комнаты, на мое удивление, уже одетая и расчесанная.

      — Да-а… — протянула она и села за стол, я уже закончил с приготовлением омлета и выложил на тарелку кусочек, поставив чашку на стол и вручив девочке вилку.

      — Опять омлет, — поморщился котенок. — А можно я не буду? — спросила она, ковыряя омлет вилкой в тарелке.

      — Ну тогда, я думаю, шоколадку ты тоже не будешь? — попытался шантажировать сестру и посмотрел на неё, сузив свои глаза и хитро улыбаясь.

      — Почему это? Конечно, буду, а омлет я правда не хочу. — маленькая девочка надулась и отодвинула тарелку от себя.

      — Не хочешь омлет, значит и шоколадку тоже не хочешь. — немного грубо пояснил ей, сев за стол. — А я вот сейчас омлет съем и шоколадку примусь лопать. — решил немного позлить её. Я знал, что она долго не продержится, и вот уже через минуту она ворчала себе под нос, но ела, приготовленный мной омлет.

      — Я не могу больше. — вновь подала голос, простонав эти слова, как будто она сейас лопнет, ей богу. Мила отодвинула тарелку от себя и мне стало жалко ребенка.

      — Ладно, хватит на сегодня твоих жертв, — усмехнулся её печальному виду, ибо она действительно была уже сытой. Девочка, улыбнувшись, подала мне тарелку и другую посуду со стола.

      — А как же наш уговор? — деловито напомнила мне Мила.

      — Надо же?! Не забыла?! — удивленно расширил глаза и достал из холодильника плитку шоколада. — На вот, держи, — подал её ей, а та сразу принялась улыбаться и радоваться так, будто я ей не шоколадку отдал, а новенький айфон.

      — Спасибо. — запрыгала сестрёнка и обняла меня. — Ты самый лучший брат на свете!

      Мне было очень приятно слышать такие теплые слова от этого маленького человечка. Раньше, когда родители были живы, я не был так близок с ней, но сейчас — она стала для меня смыслом жизни.

       — Ну ладно, давай, мне посуду ещё мыть. — посмотрев на часы, я нехотя разорвал объятья.

      — Хорошо. — мимолетно улыбнулась она и побежала к себе в комнату. Я несколько секунд так и остался сидеть на корточках, пытаясь освободить своё сердце от грусти, вспомнив родителей, стало трудно дышать. И хоть я был уже не маленьким мальчиком, но родителей тяжело терять в любом возрасте. Я не представлял, как Мила ещё смогла придти в себя после этого, если даже мне трудно это сделать.

      Я вымыл посуду и оделся, но сестра, немного замешкавшись в прихожей, медлила, натягивая на себя куртку.

      — Принцесса, мы сейчас точно опоздаем. — торопил её, когда уже стоял у двери, приготовившись к выходу.

      — Сейчас, почти… — сказала она, застёгивая молнию. — Пошли. — она встала смирно и посмотрела на меня. Её шапка чуть ей не прикрыла глаза, мне пришлось её поправлять, а то моя маленькая недотепа, так и пойдет.

       Мы наконец-таки вышли из дома. По дороге мы друг другу рассказывали истории, смеялись, взявшись за руки, прохожие, смотря на нас, улыбались. Наверное думали, что мы отец и дочь.

      Прекрасное утро: свежий воздух и согревающее солнце. Мы счастливые, брат и сестра, пережившие большие перемены в жизни, смотрели в лицо судьбы с улыбкой, даже, если эти перемены были не в лучшую сторону.

       У меня нет никого — только сестра. Девушки часто в меня влюблялись, но я, как недотрога, отрицал все нежные чувства, которые, по-моему мнению, только туманили разум и истощали рассудок.

      В школе, где училась моя сестра, начал работать учителем. Можно назвать меня «новеньким», недавно выпустился из училища, где усердно учил русский и литературу: был лучшим студентом, который отличался порядочностью и знаниями. И именно поэтому меня с радостью приняли на работу, дали кабинет и доверили оборудование.

      Мы вошли в здание школы и сразу побежали к гардеробу.

      — Всё, Мила, беги на уроки. — остановившись рядом с учительской, после того, как мы сдали вещи в гардероб, я присел на корточки и поправил девочке её белоснежную блузку и дал пару наставлений на новый день.

      — Всё, пока. — увидев свою подружку Катю, сестра поторопилась попрощаться со мной. Сестра махнула мне рукой и отправилась с этой девочкой в класс. Я невольно улыбнулся, смотря им вслед. Рад был, что у неё есть друзья. В такое трудное для нас время, они ей точно нужны.

       Войдя в учительскую, сразу же поспешил посмотреть расписание и снять одежду. В комнату вошёл директор — пожилой мужчина с большим животом и с лысиной на затылке — блистая счастьем, он радушно со всеми поздоровался. Благородная старость ничуть не губила его внешность и грацию: он с лёгкостью, будто молодой, бегал по учительской, важничал, слушая замечания учителей, иногда покашливал и вертелся в кресле, когда вопрос касался денежных затрат школы.

      — Здравствуйте, Марк. — обратился ко мне мужчина, отвлекаясь от наскучившей ему беседе. — Вы готовы сегодня учить детей?
Я широко и уверенно улыбнулся и ответил:
— Да, конечно.

      Директор встал и подошёл ко мне.

      — Что ж, тогда готовься. — похлопал радушно меня по плечу, сделав смешную гримасу на лице. Он так ко всем учителям относится? Или только к новеньким? Может он думает, что его хлопок поможет мне в первый рабочий день найти общий язык с ребятами? Все возможно!

После этого мужчина начал рассказывать, как он волновался в первый свой рабочий день. Однако, нельзя было сказать, что я волнуюсь. Максимум, что меня напрягало — отношения с учениками и коллегами. Ни с первыми, ни со вторыми, я пока не нашёл общий язык.

       Прозвенел звонок и я был вынужден завершить беседу с мужчиной, который только вошёл во вкус. Я быстро взял журнал одиннадцатого «А» класса и выбежал из учительской.

      Девушки, которых я встречал по дороге на второй этаж, пытались выделить мне немного своего «женского» внимания: кто-то поздоровался, морщась, кто-то стрелял глазками. Конечно же я равнодушно к этому относился, отворачивался от юных красавиц.

      Через несколько минут я уже был у нужного мне кабинета.