Игра с драконом: Заблудись в чужих кошмарах

Кошмар 4 - Рождение вселенной кошмаров

  - Хотел бы я знать… - дракон вздохнул, ко стене узкой комнатки-клетки устало уж прислонившись. – Когда эта смерть придёт за мной!

   - Ты тоже болеешь? – ребёнок пытался подняться и рухнул на тонкую и без узоров совсем подушку, ткани грубой, совсем нищенскую. – Ты… тоже болеешь давно?

     - Я… - он от стены отлепился, опомнившись.

     И на колени рухнул. Он, кажется, забыл совсем, что значит вообще ходить.

     - И я не могу двигаться, - сказал мальчик иного народа грустно. – Я могу только лишь ждать и смотреть. Каждую ночь, когда засыпаю, мне снится, как будто я снова здоровый…

     - Да, мне тоже снится ночь каждую, как будто я ещё могу жить и бежать. И лететь…

     - Но я просыпаюсь под утро, когда врачи ко мне приходят. Или ночью, когда я один.

     - Ко мне приходит никто, - Ку Ан голову опустил.

     И двое узника в молчании были, надолго. Один, едва живой, лежал, а другой – сидел близ его ног.

     - Знаешь, отец мой богатый очень, - сказал мальчик внезапно, грустно. – Только это, оказывается, не значит ничего: врачи все, которых он ищет и ко мне приводит, ничего не могут.

     - Отец мой тоже богатый и даже близок к императору, но это не значит тоже совсем ничего, - Ку Ан голову на край кровати чужой запрокинул.

     Он внезапно понял, что всё, чем он гордился так по молодости, не значит совсем ничего. Всё это никак не поможет вырваться ему уже. Только лишь один кошмар… вечный. Один кошмар, что ночью, что днём, пока не закончится всё.

     - У вас ещё, значит, цари есть… - мальчик вздохнул. – А, впрочем, это не значит совсем ничего.

     - Вообще не значит ничего, - глухо отозвался Ку Ан.

     И снова они сидели. И долго, ужасно холодно тянулась осенняя ночь.

     Он так запоздало заметил листья осенние, жёлтые, видные в окно, к окну, вскочив, потянулся, расшиб лицо о преграду невидимую.

     - Там стекло, - грустно сказал больной ребёнок. – Но там, посередине стекла, есть ручка. Открой.

     Ку Ан поднял трясущуюся руку, не сразу понял, что этот крюк можно вот так повернуть… отшатнулся, когда преграда прозрачная поехала внутрь.

     В комнату тесную ворвался ночной ветер. И Ку Ан с наслаждением, впервые за долгое время, подставил свежему ветру лицо, с блаженством зажмурился. Это было упоительно сладко, вновь ощутить на лице ночной ветер! Даже если и помнить – он не сумеет забыть уже, что всё неизменно закончится каким-то кошмарным лишь сном.

     - Я тебе завидую, – глухо сказал мальчик чужого мира, – ты можешь хотя бы ходить. Я ничего не могу.

     - Я первый лишь раз пошёл, - он вздохнул, посмотрел на странный-странный город, на ровные почему-то крыше и однообразные ряды домов. Непривычных совсем домов. – Первый раз за много столетий. Только тут лишь.

     А там, на деревьях, под окнами, зашевелились в гнёздах и запели вдруг птицы. Птицы чужого мира.

     - Птицы! – выдохнул Ку Ан растерянно.

     - Я так завидую птицам! – ребёнок признался за его спиной. – Я так бы хотел хоть бы раз взлететь! Тогда не страшно было бы и умереть потом!

     - Но лететь – это ведь так просто! – растерянно обернулся к нему молодой дракон.

     Странно, но во сне чужого мира он почему-то помолодел. Он запоздало отметил, что в магической преграде, отъехавшей в сторону, отразилось иное лицо, молодое. Какое давным-давно он видел на глади замерзшей воды или в зеркале бронзовом младшей сестры. Сестры, что должно быть, давным-давно уже позабыла его. Замуж вышла в чужое поместье. Или уже умерла давно?..

     - Я бы всё отдал, - мальчик приподнялся и снова опал на подушки, - лишь бы хоть раз взлететь!

     - А я бы всё отдал, лишь бы не видеть кошмаров хотя бы одну ночь! – признался неожиданно древний дракон. – Ты знаешь… - взгляд внимательный и сочувственный тронул за что-то внутри. – Я проклят бродить в кошмарах каждую мою ночь.

     - Так это же здорово! – улыбнулся ему измождённый ребёнок. – Я так тебе завидую!

     - Но почему?! – он резко повернулся к смешному этому сопляку.

     - Бродить в кошмарах каждую ночь – это значит бродить в кошмарах ночь каждую! Вот как сейчас ты забрёл неожиданно в мой кошмар. Так ты, должно быть, и каждую ночь ходить сможешь по миру…. - мальчик прищурился, вглядываясь в его одежду, в ободранное и ветхое его ханьфу, чуть подсвеченное полоской зари. – Или бродить по кошмарам существ с других миров? Это же здорово!

     - Я… - так робко примолкло сердце, чтобы внезапно забиться живо. – Я могу… ходить по кошмарам других?.. По кошмарам чужих миров?!

     - Но ты же ходишь, - ребёнок так широко улыбнулся вдруг, - вошёл вот сегодня и в мой кошмарный сон. Ты говоришь как мы. Но ты не похож на здешнего. Лицо как у парня с Востока, с Дальнего Востока, кажись. Одежда тоже. Я не помню, чтобы видел такую. Ты родился и явно томился где-то в иных краях или мирах, не здесь, - одеяло сжал, подался вперёд. – Ты говоришь, что у вас летать – это для вас легко?!