Игра с нулевой суммой

Глава тридцатая

— Она отпустила того пиромага, — медленно произнёс Бенька. — Да?

— Да, — кивнул Алёха. — И… я думаю, что…

Дальше говорить было очень опасно. Но все складывалось, складывалось как домик. Карточный домик, невесомый, только дунь — и все тотчас рассыплется. Но складывалось же, ведь так?

Алёха помолчал немного, собираясь с мыслями.

— Граф закричал «измена», и его кто-то убил. Еще я видел чьё-то тело, может, кому-то просто не повезло. Но я точно не знаю. Предателем Матиш и Тобеш там, в конюшне, могли назвать кого угодно, — осторожно начал он, а все внимательно слушали. Затаив дыхание. И Алёха не знал, чей труп он тогда видел. — На кого угодно могли показать, как на предателя. Но кто-то ведь предал тебя сегодня, Бенард, так? — Бенька согласно кивнул. — Значит, предатель ещё жив. И…  Матиш зачем-то звал графа, — припомнил Алёха ту кошмарную ночь. Потом у него каждая ночь была жутче предыдущей, и эта ещё предстояла… — А ещё Матиш велел мне расседлать лошадей. Они с графом кого-то ждали. Вас, конечно. Но сам Матиш при этом собрался спать…

Бенька сидел как убитый. Ещё бы, нелегко подобное слушать. Но все же в одном королева была несомненно права: Бенька должен был привыкать к тому, что каждый может ударить его в спину. Каждый, любой. Такова у него жизнь.

— Я думаю, — продолжал Алёха, тщательно взвешивая каждое слово, — что Матиш специально взял с собой меня. Потому что я дурак и лядащий…

Бенька быстро-быстро замотал головой, всем своим видом показывая, что он не согласен. И это было приятно, лыр побери.

— А потом, когда мы уже сидели в конюшне, — продолжал Алёха свой экскурс в ту ночь. Ту ночь! Как давно это было! Он уже почти позабыл… и свой мир. И интернет. И мать, и отчима, и Беньку — другого, мелкого… — Матиш всё говорил, чтобы Тобеш тебя искал. Я тогда ещё, да и после, подумал, что ничего в этом странного нет. А Тобеш просил, чтобы Матиш уехал как можно скорее. Вылечил его — и просил, чтобы уехал. Говорил, что тебя увезли, а Матиш не верил. А почему? Потому что… потому что он знал, что те, кто был с ним, ускакали одни. Караулить тебя у обители.

Алёха наконец замолчал. Может быть, он ошибался. Может быть, он был неправ. Может, он вообще зря сказал об этом Беньке и оговорил верного человека. А быть может, и нет.

— Мне было безумно страшно, — внезапно произнес Бенька. — Когда Матиш сказал, что меня надо найти. Я просил тебя не выдавать меня. Увезти. Тогда мне казалось, я не знал, почему. Теперь знаю.

— А если я все… понял неверно? — отступил Алёха. — Ты же не будешь судить его… без следствия?

— Что? — не понял Бенька. — Ты про что?

— Ты же не прикажешь казнить его, не разобравшись?

— У Знающих Братьев зелье есть, — спокойно сказал Бенька. — Его выпьешь — и лгать не можешь.

— И потому королева его ни барону, ни князю, конечно же, не даёт… — ухмыльнулся Алёха. — Ты мог про это зелье раньше сказать? Мы бы его тогда сразу купили, подлили бы твоей бабке, и…

— Ты все-таки очень смешной, — грустно улыбнулся Бенька. — Это зелье только по решению суда Братья варят. Никто бы нам его все равно не продал. Но знаешь, спасибо тебе. Потому что теперь я спокоен.

И что он имел в виду, Алёха не понял.

Бенька встал.

— Пошли мыться? — предложил он. — Потому что ты чистый, а я… — и он осмотрел себя с брезгливостью.

Алёха тоже поднялся.

— Я закрою дверь, — неуверенно предложила Орнели. — Но не уверена, что это чем-то поможет. Здесь много сильных магов. Может быть, Алох, это сделаешь ты?

Алёха изо всех сил постарался, чтобы на физиономию не наползло какое-нибудь неправильное выражение. Не то чтобы он винил Орнели — ну, наверное, здесь так принято: слуг лупить, с рыцарями кокетничать. Тоже, Дейенерис нашлась или кто там был… Но Бенька! Бенька не виноват, что у Алёхи не сложились отношения с этой цацей.

Поэтому он подошёл к двери и вытянул руки вперёд. Представил, что дверь является частью стены и вышибить её можно только прямым попаданием неплохой такой бомбы. Очень чётко себе это вообразил, а потом, когда образ сложился в голове целиком, подошёл и проверил.

Вроде бы заперто.

Алёха пожал плечами, как бы говоря — «да пожалуйста», но на самом деле искренне признаваясь в другом: «Ну, может, оно и сработает». Как это функционирует, он так до сих пор и не понял.

Бенька уже скрылся за соседней дверью. Орнели продолжала сидеть, а Алёхе пришлось идти исполнять обязанности банщика. От этого Беньки он хотя бы не ждал, что тот внезапно с довольным воплем опрокинет в ванну всю бутылку шампуня или со всей силы плеснёт по воде так, что Алёха будет весь мокрый. А вот раздевать этого Беньку было сложнее, но Алёха уже притерпелся и более-менее порядок действий помнил.