Игра с огнëм

1.3

Дом встретил нас холодом мраморных стен и шёпотом ламп, затухающим на верхних этажах. Часы в холле пробили полночь — сухо, гулко, будто отмеряя новое дыхание в уже чужой для меня ночи.

Я не чувствовала усталости, только напряжение, сгустившееся в теле тяжёлым свинцом. Пока охрана расходилась, отец поднялся по лестнице, не бросив больше ни слова. Только тень его плеч исчезала наверху.

Я осталась внизу. Одна.

На несколько секунд закрыла глаза, вцепившись в балюстраду. Бархат платья царапал кожу, корсет давил на рёбра. Но я стояла — молча, прямо. Как учили. Как надо.

Шаги. Тихие. Осторожные. Кас.

— Не хочешь поговорить? — спросил он, подходя ближе, не громко.

— О чём?

Он пожал плечами.

— О том, каково это — быть приманкой.

Я усмехнулась. Горько. Беззвучно.

— Ты сам сказал: главное, чтобы руки не дрожали.

— Не дрожали. Но глаза говорили. — Он опёрся локтем о перила рядом. — Ты выглядела идеально, Ан. Но я знаю тебя. Ты всё ещё там — за всем этим шелком, макияжем и позами.

Я сжала губы.

— А должна ли я быть? Или ты предпочёл бы, чтобы меня больше не было — той, прежней?

Он не ответил сразу. Просто смотрел в темноту, будто пытался в ней что-то увидеть.

— Я предпочёл бы, чтобы ты не забыла, кто ты есть. Даже если они будут учить тебя иначе.

Я молчала. Потому что внутри… я уже забыла. Или почти.

В комнате было темно. Только полоска света снаружи резала пол, как лезвие. Я сняла платье медленно, словно освобождаясь от панциря. Тело покрылось мурашками. Не от холода — от пустоты.

На полу, возле кровати, лежали туфли. Я села на край, посмотрела в зеркало. Макияж всё ещё был безупречен. Губы, глаза, ровный тон. Как будто я всё ещё на сцене. Всё ещё на витрине.

Я протянула руку и провела пальцем по отражению. По губам. По скуле.

— Кто ты? — прошептала.

Ответа не было.

Только тишина. Только я. В своей клетке. Своими мыслями.

Позже, лёжа в постели, я смотрела на потолок и думала, что все они — Джулианна, Эмбер, Сантос Лерма, Валериа — запомнили меня сегодня. Но ни один из них не знал меня. Никто не знал, как я кричала во сне в восемь лет, когда не могла понять, где мама. Никто не знал, как я ненавидела мачеху за её тихую заботу. Никто не знал, как я завидовала даже птицам — потому что они могли летать, а я не могла выйти за ворота.

Но теперь… я вышла.

И назад дороги уже не будет.

Потому что однажды, когда ты вошёл в их игру, ты либо играешь до конца, либо становишься жертвой.

Я выбрала играть.

Но со своими правилами.

Утром солнце Техаса снова прорезало шторы. Но теперь свет казался другим — жёстче. Будто знал: ночь всё изменила.

Марте не нужно было ничего говорить — она поняла всё, едва взглянув на меня. Просто поставила поднос и тихо вышла. Инес, как всегда, боялась дышать рядом. Я не винила её.

Я встала не сразу. Тело болело, будто я не спала, а всю ночь держала оборону. В какой-то мере — так и было. Я снова надела маску. И больше не могла снять.

На тумбочке остался поднос с завтрак ом. Пахло свежим хлебом и кофе, но я не притронулась. Вместо этого я подошла к окну. Жара уже начинала подниматься от земли, волнами, будто сама пустыня дышала.

Внизу во дворе — движение. Несколько внедорожников стояли полукругом. Люди в чёрных майках и бронежилетах переговаривались с рациями. Я узнала троих: охрана. Но остальные — чужие. Или не настолько знакомые.

Что-то готовилось.

Я быстро оделась — тёмные джинсы, майка, легкая рубашка. Волосы заплела в тугую косу. Макияж — самый простой. Сегодня не о вечерах и улыбках.

Я спустилась вниз, держась за поручень, как за якорь.

На первом этаже царила совсем иная жизнь. Суета. Напряжение. В воздухе — запах металла, масла и пороха. В холле стояли ящики. Несколько мужчин выносили что-то из закрытого отсека. Я остановилась на полпути.

Кас заметил меня первым.

— Ан, ты что здесь делаешь?

— Утро доброе, — ответила я, глядя на его строгий взгляд. — Можно подумать, что я проникла на военную базу, а не просто вышла из комнаты.

Он шагнул ко мне, закрывая собой обзор.

— Здесь не место для прогулок. У нас планёрка. Рабочая. Конфиденциальная.

Я склонила голову.

— Я часть семьи. Или уже нет?

Он замер. Глаза сузились. Потом вздох.

— Ладно. Но будь тенью. Ничего не комментируй и ни с кем не заговаривай, пока не скажу. Поняла?

Я кивнула.

— Поняла.

Мы прошли через коридор, мимо тренажёрного зала и комнаты с оружейными стендами. Далее — металлическая дверь. Сканер. Код. Тяжёлая тишина.

Внутри — комната с голографическим столом и несколькими мониторами. По центру — макет города. Я сразу узнала его: Кларквилл. Старый промышленный город, граничащий с нашей территорией. С ним была вечная вражда. История — долгая, кровавая, и, как мне всегда говорили, "слишком сложная для детей".

Но теперь я уже не была ребёнком.

У стола стояли трое мужчин и одна женщина. Все — в тёмной форме, с нашивками. У женщины — седая прядь у виска и папка в руках. Она бросила на меня взгляд, холодный и колючий.

— Это она? — спросила она.

— Анеля. Моя сестра, — ответил Кас. — Ей разрешено быть здесь.

Женщина кивнула, как будто не согласна, но промолчала.

— Что происходит? — прошептала я брату, пока он переключал режим на мониторе.

— Подготовка к упреждающему удару. Кларквилл активизировался. Мы перехватили данные: они собираются захватить один из наших приграничных складов. Мы ударим первыми.

На голограмме вспыхнули красные точки.

— Склад "Хэмптон", — продолжил Кас. — Вот здесь их точки наблюдения. А вот — маршрут к северному въезду.

Я смотрела, будто в другой мир.

Мир, откуда шли приказы. Где решали, кто живёт, а кто исчезает.

Женщина с прядью снова заговорила:

— По данным Валерии Кроу, у них новый командующий. Молодой. Агрессивный. Работает через офшоры и третьи руки. Мы предполагаем, что за ним стоят Марганы.