Игра с тенью

Глава 1. Золотая клетка

Хрустальная люстра в бальном зале отбрасывала блики на паркет, словно рассыпая по нему россыпь бриллиантов. Я ненавидела этот зал. Ненавидела все эти помпезные люстры, тяжелые бархатные шторы и позолоченные завитушки, которыми был украшен каждый сантиметр этого проклятого дома. Особняк моего отца, Германа Тенецкого, был моим личным золотым гробом.

– Красиво, правда, Владислава? – прозвучал за спиной его низкий, бархатистый голос, от которого у меня всегда пробегали мурашки. Отец любил демонстрировать свое богатство, как павлин – свой хвост. Он думал, что эти стены, набитые антиквариатом и предметами искусства, делают нас счастливыми. Он ошибался.

Я обернулась, стараясь сдержать раздражение. Отец, как всегда, безупречен: дорогой костюм, идеально выглаженная рубашка, безупречная укладка волос. Он всегда выглядел так, будто только что сошел с обложки глянцевого журнала. Он был красив, спору нет. Но красота эта была холодной и отстраненной, как у мраморной статуи.

– Впечатляет, папа, – ответила я, стараясь придать своему голосу нужную толику восхищения. Фальшь, фальшь, одна сплошная фальшь. Это была моя жизнь.

– Сегодня вечером здесь будет прием, в честь твоего совершеннолетия, – продолжил он, обводя рукой зал. – Все сливки общества будут здесь. Ты должна выглядеть безупречно, Владислава. Ты лицо нашей семьи.

– Я знаю, – процедила я сквозь зубы. Я знала, что должна быть идеальной дочерью, идеальной наследницей, идеальным украшением его империи. Я должна была улыбаться, говорить правильные вещи, танцевать с правильными людьми. Я была марионеткой в его руках.

Мысли мои были далеки от предстоящего приема. Мне хотелось сбежать. Уехать куда-нибудь далеко, где нет этих золотых стен, нет этих чопорных гостей, нет этого вечного контроля. Мечты мои были просты: свобода, независимость, жизнь, в которой я сама принимаю решения.

– И еще одно, Владислава, – голос отца вырвал меня из раздумий. – Я хочу, чтобы ты была особенно любезна с господином Моретти. Он очень влиятельный человек, и нам важно поддерживать с ним хорошие отношения.

Моретти... Это имя вызывало у меня неприятные ассоциации. Слишком угодливый взгляд, слишком навязчивое внимание. Я чувствовала себя липкой мухой, попавшей в его паутину.

– Я поняла, папа, – ответила я, стараясь скрыть отвращение.

Отец одобрительно кивнул и, бросив на меня мимолетный взгляд, вышел из зала. Я осталась одна, посреди этого золотого великолепия, чувствуя себя пленницей в самой красивой клетке в мире.

Моретти... Как будто по коже пробегали ледяные мурашки. Он был частым гостем в нашем доме, всегда улыбчивый, галантный, словно сошедший со страниц старинного романа. Но за этой маской учтивости я чувствовала что-то темное, хищное.

Он всегда смотрел на меня как-то... оценивающе. Словно я была не живым человеком, а дорогим предметом, который он прикидывал, как лучше заполучить. Его взгляд обжигал, проникал под кожу, заставляя меня невольно съеживаться. И дело было не только в его внешности, хотя и в ней было что-то отталкивающее. Слишком гладкое лицо, слишком тщательно выбрит, слишком отполированные туфли. Слишком идеальный, чтобы быть настоящим.

Он всегда пытался прикоснуться ко мне, невзначай, как бы случайно. Задержать руку на моей талии, "помочь" снять пальто, "случайно" коснуться моей руки. Я старалась избегать его прикосновений, но он всегда был рядом, словно тень.

Отец говорил, что Моретти – очень влиятельный человек, важный партнер по бизнесу. Он умолял меня быть с ним любезной, улыбаться, поддерживать разговор. Я делала все, что он просил, но каждый раз чувствовала себя словно преданной. Как будто меня продают за красивые улыбки и учтивые реверансы.

Я знала, что Моретти хочет жениться на мне. Он видел во мне не просто красивую девушку, а трофей, подтверждение своего статуса. И эта мысль вызывала у меня отвращение. Я была не вещью, не украшением, а человеком. И я не позволю ему заполучить меня. Даже если это будет стоить мне всего.

Я подошла к окну и посмотрела на ночной город. Миллионы огней, миллионы жизней. Все они жили своей жизнью, принимали свои решения, делали свой выбор. А я? Я была лишь отражением чужих амбиций, тенью своего отца.

Но я знала, что так больше не может продолжаться. Я должна вырваться из этой клетки. Я должна найти свой собственный путь. И пусть это будет сложно, пусть это будет опасно, я сделаю это. Я, Владислава Тенецкая, найду свою свободу. Даже если для этого мне придется сжечь дотла этот золотой дворец.

Он появился в дверях, безупречный в своем костюме, учтивый и галантный. Синьор Моретти. Его взгляд задержался на мне, оценивающий, прикрытый маской вежливого интереса. Он видел во мне не просто девушку, а… что-то другое. Трофей? Инвестицию? Я не знала, но от этого взгляда мне становилось не по себе.

– Влада, как приятно видеть вас, – произнес он, склонившись в легком поклоне. – Вы сегодня необычайно прекрасны.

– Добрый вечер, синьор Моретти, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Надеюсь, дорога была приятной.

Разговор шел как по маслу, вежливый и пустой. О погоде, о новостях, о светских мероприятиях. Я старалась не смотреть ему в глаза, чувствуя, как его пристальный взгляд прожигает меня насквозь. Я ощущала его интерес? Отвращение волной прокатилось по мне.

Я знала, чего он хочет. Не просто быть партнером моего отца. Он хотел большего. И это "большее" – это я.

Время тянулось мучительно медленно. Он, казалось, наслаждался моим дискомфортом. Его улыбка становилась шире, взгляд – более проницательным. Я чувствовала себя загнанной в клетку, из которой нет выхода.

Потом начали прибывать гости. Зал наполнился смехом, болтовней, звоном бокалов. Отец сиял, довольный произведенным впечатлением. Он представлял меня важным гостям, хвастался, как ценным приобретением. Я улыбалась, делала светские комплименты, но внутри все кипело от злости.

Когда зал наполнился до отказа, я поняла, что больше не могу. Не могу больше выносить его оценивающий взгляд, фальшивые улыбки, лицемерные комплименты. Я не могла больше чувствовать себя товаром, выставленным на продажу.