Игра со Смертью

Пролог

Люди неустанно осуждают меня, Смерть – владычицу судеб и воплощение высшей несправедливости. Бескрайний мрак! Если бы все только знали, как я изнурен нескончаемыми воплями, обвиняющими меня в слишком раннем приходе. Но, по правде, мне нет до них дела. Я лишен права принимать в расчет мнения живых существ, даже, если их уста не умолкают ни на миг.

В человеческих криках слышится не только гнев и неприязнь, но и горький отзвук утраченных надежд, словно эхо, отражающее их внутренние переживания. Эти крики – это не просто эмоциональные выплески, а крики души, стремящейся быть понятыми, услышанными и принятыми.

Я – лишь вечный спутник их пути, а они, подобно пламени, яростно стремятся испепелить меня ненавистью, не ведая, что являюсь лишь вестником освобождения. В каждом вздохе, в каждом шаге таится изящная красота прощания – неизбежного и необходимого.

Здесь, в своих владениях, я правлю парадом мёртвых. Великий мрак, окутанный оттенками серого, словно мягкий бархат, прорезан яркими всполохами ненастных уборщиков – созданий, трудящихся в безмолвной тени, дабы очистить царство Тенебрис от несовершенств. Они подобны людям – бледнокожие, среднего роста, со стройными фигурами. Лишь их алые глаза, пылающие, как угли, способны вселить страх в любое живое существо, заставить сердце биться чаще. Но не мое. Они не страшны мне, ибо они – мои детища. Сотворения Властелина Смерти, благословлённые им на существование. Я возглавляю эту тёмную симфонию, где каждый из них – нота, сплетающая служение и покорность. И в этой хмурой тишине обретаю радость, наблюдая, как мои «дети», безмолвные тени, исполняют долг в этом мрачном, но прекрасном уединении.

Шагая по идеально отполированной плите из гелиотропа – камня, сдерживающего мою силу в стенах царства, я намеренно стучу каблуками, дабы все знали: хозяин вернулся.
На губах моих играет неугасимая усмешка – любимая маска, знак высшего наслаждения. Многие так и не смогли к ней привыкнуть, видя во мне заносчивого выскочку, но мне, как всегда, плевать на их суждения. Я осознаю свою исключительность, и каждое движение наполняет это пространство энергией, которую все вокруг неизбежно ощущают.

Звуки моих шагов, подобные мелодии, разливаются по коридорам, утверждая моё владычество. Взгляды уборщиков, исполненные недоумением от моего внезапного появления, лишь разжигают пламя внутри меня. Я не ищу одобрения; моё бытие – само по себе доказательство моей мощи, а смех над ограниченностью окружающих – истинный дар. Улыбка, играющая на моих губах, сверкает, как свет, отбрасывая тени на тех, кто не способен вознестись к моим высотам.

Это мой мир.

Если ты сбился с пути, то неминуемо окажешься в его плену,

И да, это принесёт боль.

Я – властелин этой игры, и она шепчет моё имя.

- Ты все-таки приперся, - раздается голос моей собаки. Да, именно собаки. - Не ожидал, что само величество решит подчиниться приказу Совета.

Черный доберман с такими же голубыми глазами, как у меня, бежит рядом, подстраиваясь под мой темп, чтобы в очередной раз напомнить мне, как я бываю беспечен.

«Собака не имеет на до мной власти...» - убеждаю я себя. Мрак, как же это бредово звучит.

Я встретил Шакала около десяти лет назад, судя по человеческим меркам. Нет, не встретил – скорее, украл. Он сидел в клетке приюта, виляя хвостом и источая ту беззащитную светлоту, что так пленяет сердца людей. С трудом припоминаю тот миг – его слащавая морда, полная слепого доверия, вызвала во мне отвращение. Я безжалостно привнёс в его жизнь «холодную смерть», а затем забрал с собой. И, о чудо, с тех пор он – мой верный спутник и уже не столь до жути милый, что, впрочем, к лучшему.

Сегодня Шакал – грозный и величественный, внушающий страх и уважение, кабель и мой верный соратник. Его оглушительный лай, подобный раскатам грома, заставляет трепетать недоброжелателей, а острые, словно иглы, зубы готовы оставить неизгладимые следы на коже. Но в тени этой мощи скрывается его истинная натура: хвост, будто оживший, порой весело виляет, предаваясь игривым воспоминаниям о беззаботных днях. В эти мгновения я ловлю себя на единственном желании – остановить этот бесконечный маятник, засунув этот хвост в его же зад.

- Знаешь ведь, на сей раз я не смог отмахнуться от Совета, - шиплю я, сдерживая раздражение. - Они настаивали, что разговор крайне срочен и важен. Не оставили выбора.

Мои радости в человеческом мире внезапно оборвались вестью от Совета Теней. Этот древний и грозный орган, необходимость существования которого до сих пор вызывает у меня сомнение, известил, что располагает для меня некоторыми сведениями. Вести столь важны, что требует немедленного внимания. В тот миг, когда они нарушили мой покой, я, как истинный ценитель наслаждений, держал за локоны брюнетку, погружённый в сладостные мгновения. Их вмешательство в миг блаженства вызвало во мне бурю раздражения, неприязни и гнева.

- Честно говоря, я в изумлении. Сам Властелин Смерти обрел достаточно ума, чтобы осознать важность некоторых вещей. Настолько хорошо вытрахали, что мозги на место встали? - подтрунивает Шакал, или, скорее, язвит. Но ему, как другу, такое иногда прощается.

- У тебя слишком длинный язык, - подмечаю я.

- И что ты мне за это сделаешь? Я единственный, кто тебя хоть немного понимает. Ты ведь прекрасно знаешь, что за этими широкими дверями скрываются личности куда противнее меня.

- Меня не обязательно понимать. Достаточно бояться, а следовательно – уважать, - холодно произношу я. - Те господа за дверью с этим справляются превосходно.