Игра света Блик и Сумрак

Там где поют ели

Очередной урок у Резхараса пролетел незаметно и Мариэль уже сидела в зале за фортепиано, рассказывая Малвелю основы музыки. Она с самого утра совершенно измотанная новыми заклинаниями, которые ей показывал Резхарас, нашла в себе силы уделить время другу.

Прошло уже две недели с первого занятия. Дни здесь летели со страшной скоростью. Так долго не видеться со своим отрядом было мучительно. Иналия хоть и навещала Мариэль, но крайне редко. Хотя Мариэль часто видела ее в компании принца Сельвиона. Интересно, они решают какие-то важные государственные вопросы или проводят время вместе по другой причине?

Скучать и чувствовать себя одинокой Мариэль старательно не давали Лафитлин, Малвель и Златоэорис. Мальчик, кстати, очень быстро сжал свои колючки и стал приветливым ребенком. Он рассказывал Мариэль о каждом уроке с Генри, хвастался успехами и делился неудачами. Он даже с Лафитлин подружился и теперь они втроем частенько гуляли по озеру Саран.

Интересная из них вышла троица – принцесса, Посланница Солнца и мальчик-убийца. Зато весело и тепло на душе. Мариэль и не подозревала, что Златоэорис умеет смеяться, да еще и таким сумасшедшим смехом. Иногда они с Лафитлин забывали, что послужило причиной всеобщего веселья и разрывались новым хохотом от звуков, которые издавал Златоэориса.

А Лафитлин оказалась очень любознательной. Как-то она застала Мариэль за чтением «Автостопом по галактике» и очень заинтересовалась грамотой другого измерения. Мариэль принялась обучать ее еще и азбуке.

Малвель часто, хоть и не всегда, оставался на ужин и развлекал Мариэль разговорами. Вот и сегодня за чашкой чая он спросил о праздниках ее мира.

– Самый ближайший будет в конце декабря. Новый год. Мы отмечаем его с тридцать первого на первое, считается, что новый год наступает в полночь. Мы накрываем столы, наряжаем елку, готовим подарки друзьям и семье, а на утро находим их под елкой.

– У нас есть похожий праздник. Только отмечаем мы его весь месяц – декабрь. Но все остальное точь-в-точь как у вас. Король Элеот приглашает всех на пир, обычно он проводится в середине праздника.

– Это здорово, потому что я думала – новый год буду отмечать в одиночестве. – Мариэль искренне обрадовалась этой новости, омрачало только то, что ее семьи не будет рядом в этот праздник. А он ведь уже совсем скоро, всего месяц остался до конца осени. И вдруг она вспомнила: перового декабря день рождения ее старшего брата. А ведь про юбилей мамы она совсем забыла. Чем таким она занималась восемнадцатого октября? А там следом и Катины именины, буквально через три дня. Была ли Мариэль тогда в плену у Фулдура или уже плелась по Белым горам? Что такого заставило ее забыть о праздниках ее близких людей?

– Мариэль? – Малвель вывел ее из глубоких раздумий. Как никто другой он понимал ее переживания и, когда она впадала в подобный транс, что она старалась допускать как можно реже, он всегда занимал ее разговорами. В такие моменты он находил тему занимательнее прежней. – Завтра я научу тебя лутс энемором ротсмар.

– Броне дракона? Как это? – Мариэль поняла эльфийское название, но не его значение.

– По-другому это умение называется «Рахм энемором илнир» - драконье чутье правды. Полезное знание, им почти никто не обладает. Оно еще не раз пригодится тебе во время допросов, переговоров, да и просто в разговоре с человеком, когда нет нужды говорить на энемором снегл – языке драконов. Например, если ты скажешь мне, что у тебя все хорошо, но при этом у тебя будут проблемы, я это пойму.

– Учту.

Лутс энемором ротсмар усвоить было нелегко. Для этого нужно было выбрать одно ощущение, которое возникнет, стоит собеседнику соврать. Поначалу Мариэль мысленно переводила произнесенные Малвелем слова на драконий, но со временем этого уже не требовалось. Через несколько дней за очередной вечерней беседой Мариэль аж передернуло от мурашек, пробежавших по шее, когда молодой эльф нес какую-то чушь про зеленую луну, восходящую над Уракатом раз в сто два года. Она тут же поняла, что эту легенду он выдумывает на ходу. И прошла проверку.

С языковым барьером скоро проблема вообще исчезла. Мариэль считала это крайне странным, потому что в своем мире не могла и за десять лет выучить английский. А тут все оседало в ее памяти, словно она всю жизнь на них говорила, как на родном.

Во всяком случае, это было гораздо легче, чем научиться бесшумно ходить по гравию. На некоторые уроки Малвель водил Мариэль в пещеру у озера Саран, в глубинах которой было настолько темно, что с закрытыми глазами было светлее, чем с открытыми. Там Мариэль должна была пройти из одного края в другой, по усыпанному галькой полу, так, чтобы Малвель ее не подстрелил стрелами без наконечников. Иногда они менялись ролями, и Мариэль приходилось прислушиваться, чтобы ее стрела пролетела хотя бы в паре метров от цели. Но по началу она вообще не могла понять где находится эльф. И часто пускала стрелу куда-то в темноту, а через секунду Малвель хватал ее за плечо или руку сзади. За две недели таких тренировок, она попала в Малвеля всего один раз, а вот он оставил ей на память с десяток синяков.

В общем обучение шло полным ходом, вот только к стихийной магии они пока не приступали. Малвель, наверное, считал, что пока не время, а Мариэль за плотным графиком и не вспоминала. С таким режимом Мариэль и не заметила как пролетел месяц. Когда Резхарас объявил о «каникулах» и она, наконец, могла вздохнуть свободно, обитатели Эфелона уже готовились к новогоднему празднику – Билиан-Нуа.

Она получила приглашение на королевский пир, который должен был состояться пятнадцатого декабря, от самого Элеота. До этого дня все были заняты приготовлениями. Уроки музыки с Малвелем и Лафитлин тоже прекратились, Златоэорис тоже пропал и Мариэль наслаждалась долгожданным ничегонеделаньем. Правда долго она усидеть без дела не смогла, так что она целыми днями плела большую корзину. Технику ей показала Лафитлин и Мариэль решила сплести себе что-то на подобии подвесного кресла яйцеобразной формы. Она планировала повесить его на крепкой ветке ореха, растущего у нее во дворе. Кресло было готово уже на четвертом дне каникул, еще полдня Мариэль сооружала механизм для удобного подъема и спуска ее «гнезда». За основу она взяла механизм лифта. Внутрь она накидала одеяла и подушки и с того дня каждый вечер проводила под веткой ореха, ощущая себя большой птицей. Сначала она брала собой «Автостопом по галактике» и термос с чаем, а потом книгу ее мира заменили те, что одолжил ей Резхарас. Укутавшись в одеяло, Мариэль любовалась зимним лесом под луной. В своем мире она могла позволить себе читать на дереве только летом, а такая корзинка могла обеспечить свежий воздух и захватывающий сюжет круглый год, включая в свои услуги еще и полную изоляцию от общества людей.