Игра света Блик и Сумрак

Билиан-нуа

За два дня до королевского пира с утра до обеда Мариэль завершала восстановление вальса для Малвеля, а как только закончила, тут же села за фортепиано – проверить все ли правильно. Убедившись в совершенстве своей работы, она скрутила листы пергамента в свиток, перевязала его серебристой лентой и сложила в мраморную продолговатую шкатулку, ради которой вчера отдельно прогулялась на ярмарку. И еще несколько часов оформляла подарки. Вечером в гости наведалась Лафитлин, приведя с собой Златоэориса. А еще через пару минут подтянулся Малвель.

– У тебя нет елки! – негодующе воскликнула принцесса, – Не порядок! – Она схватила Мариэль за руку и потащила ее на улицу, та только и успела накинуть на плечи плащ. Златоэорис и Малвель, загадочно улыбаясь, следовали за девушками. – Ну-ка держи. – Лафитлин сунула Мариэль шишку и остановилась на мгновение, оглядывая двор. Приметив подходящий участок, она потащила туда Мариэль сквозь сугробы.

К слову, погода стояла солнечная, но морозная. От вчерашнего снегопада на небе не осталось ни следа, казалось, все эти тучи просто-напросто превратились в сугробы на земле.

– Бросай сюда шишку. – Мариэль повиновалась словам подруги, а та пропела какое-то заклинание и заставила Мариэль повторить его.

Вокруг шишки собрались все четверо и, когда Мариэль запела неприхотливую мелодию заклинания с несложными словами, запели и все остальные. Шишка ушла под снег, словно утонув в сугробе. А из ямки, которая образовалась на том месте, выросла мохнатая густо-зеленая елочка высотой с рост Мариэль. А на этой елочке распустилось много-много шишек.

– Какая красота! – вдохновенно прошептала Мариэль в унисон со Златоэорисом. Для Лафитлин и Малвеля это, похоже, не являлось чудом.

– Ой, у тебя, наверное, нет ничего, чем можно ее украсить?! – забеспокоилась Лафитлин. – Если поспешим, можем успеть к игрушечному мастеру, он сегодня рано с ярмарки уходит.

– Ненужно. – успокоила девушку Мариэль. У нее возникла замечательная идея. Она подошла к елке вплотную, дотронулась одной шишки пальцами, прошептала два слова на эльфийском и шишка окрасилась в бирюзовый, еще и заблестела, как снег на солнце. Малвель тут же подхватил идею Мариэль и, используя то же заклинание, принялся раскрашивать шишки в разные цвета. Лафитлин тоже скоро присоединилась. А Златоэорис в безмолвном восхищении стоял в сторонке. Со стороны это смотрелось бы весьма странно: три, казалось бы, взрослых человека с радостными воплями и раскатистым смехом наряжали елку, а ребенок смирно стоял рядом, с серьезностью взрослого скрестив руки на груди.

– Как я понял, в темноте эти шишки будут светиться? – уточнил Малвель, когда все было закончено.

– Да.

– Подождите, еще не все.- Лафитлин что-то шепнула, и с земли поднялось облако снежинок. Они соединились в остроконечные ледяные кристаллики. Плавно проплыли в воздухе, соединившись в единую цепь и обвили ель серебристой гирляндой.

А когда на лес опустилась ночь и друзья вернулись с прогулки, на елочке сказочно сияла снежная гирлянда, и светились разными цветами шишки.

– Твой отец будет на пиру? – спросила Мариэль у Малвеля за вечерней чайной посиделкой.

– Нет, он не любит такие мероприятия. Слишком много народу. Но сам он устраивает званые вечера на подобные праздники. Но мало кого приглашает. Кстати, ты должна там быть.

– Я обязательно приду.

Теперь у Мариэль была распланирована вся неделя: королевский пир, вечер у Резхараса, день со Златоэорисом – она обещала погулять с ним по людской деревушке, прогулка с принцессами. Вечер у графа Нэлона, с которым познакомилась на ярмарке. Тогда завелась светская беседа, в ходе которой он, как бы невзначай, пригласил ее. Отказать было бы невежливо. Вечер у Иналии и поход к Пуро-пунаин – еще одному чуду Вакрохалла.

В день пиршества у короля Элеота Мариэль позволила себе проспать почти до обеда. Малвель и Златоэорис должны были зайти за ней, но пока кроме снегопада за окном никто не шел. Решив, что на праздник надо надеть что-то понаряднее белой рубахи и кожаного жилета, она заглянула в сундук у кровати. Из платьев у нее были лишь те, что подарили король Арагнаст и Аклен. Голубое эльфийское платье оказалось слишком уж летним, а вот плотная ткань наряда Аклен была в самый раз под такую погоду. Правда Мариэль все-таки немного поколдовала над ним, превратив оранжевые узоры цветов, обрамляющие платья по краям, в разветвления еловых иголок. Заклинание не из легких, но Мариэль справилась. Потом немного помучалась с прической, но из ее экспериментов ничего шикарного не вышло, так что она ограничилась двумя косами от висков, соединяющимися на затылке.

Еще вчера Мариэль узнала, как проводится церемония вручения подарков, так что она собрала все приготовленные свертки в корзину, не забыв подписать каждый.

Как раз, когда она была уже полностью готова, в дверь постучали Малвель и Златоэорис. Ей осталось только накинуть теплый плащ, и они втроем направились к великой Иве.

Выйдя на главную городскую дорогу, они слились с общим потоком эльфов. Многие играли на ходу на музыкальных инструментах. Это наигрывание складывалось в единую мелодию большого оркестра, к которому присоединился Малвель, вытащив из рукава флейту. А те, кто не играл – пели.

- Это колыбельная природы.- пояснял Златоэорис.- В песне говорится о белоснежном одеяле, покрывающем землю, что бы она могла отдохнуть и принести в следующем году больше плодов.

Колыбельная казалась бесконечной, словно она не закончится, пока последний не войдет во врата великой Ивы. Каждый, кто переступал порог королевской цитадели смолкал на полноте, и убирали свои инструменты под плащи.

Из глубины коридоров доносилась совсем другая мелодия. Ориентируясь на нее, Мариэль с друзьями и всей толпой вышли в большой зал. Из покрытых корой стен выступали внутрь зала балконы на разных уровнях, не имея общих границ этажа. Потолок был таким высоким, что между ним и полом поместилось бы еще этажей двадцать. В центре зала стояла огромная праздничная ель. Под ней уже стояли сотни корзинок, набитых подарками.