Игра света Блик и Сумрак

Цена свободы

Лицом в грязь. Да ладно бы просто грязь, так это были лужи крови вперемешку с мокрой глиной и человеческими внутренностями. Бедная девчушка Юнона видела такое лишь единожды, несколько лет назад, когда в их деревню пришли злые люди. Они убили всех, кто сопротивлялся. Поэтому в деревне не осталось мужчин. Но под горячую руку попадались и женщины с детьми. Так погибли отец и брат Юноны. А через два года от голода умерла мать. Девочку приютили соседи. Шесть лет захватчики держали деревню в железном кулаке. Они заставляли людей платить налоги, но не деньгами, а провизией. Больше половины с того, что выращивалось в полях, уходило в лапищи захватчиков.

Только Юноне стукнуло одиннадцать, ее взяли в прислужницы новому лорду. Два с половиной года она прислуживала мерзкому солдатишке. Сейчас же, когда она уже считалась девушкой на выданье, она благодарила всех богов за то, что те не одарили ее красотой. А все потому что лорд уводил в свои покои девок со смазливым личиком, достигших тринадцати лет, после чего им никогда не найти достойного мужа. А иногда он принуждал их к близости прилюдно: прямо в общем зале таверны или на улице, после чего разрешал и своим солдатам поразвлечься с бедными девушками. Однажды они схватили подругу Юноны. Та вырывалась и громко кричала. За это они убили ее. А обнаженное тело бросили в канаву.

В обязанности Юноны же входили лишь исполнения указаний «подай-принеси». Но вчера, почему-то, лорд рано отправил ее домой, сказал, что и завтра приходить не надо. Причиной девочка интересоваться не стала, за эти годы ей редко перепадал выходной. В деревне в этот день было особенно не спокойно. По улицам ходили отряды, командиры которых громко выкрикивали приказы солдатам. Они как будто к чему-то готовились. Но Юнона не обратила на это должного внимания, до самой ночи помогая тетушке Иветте по дому. А ночь как раз выдалась очень тихой. Даже соседские собаки не лаяли.

Юнона проснулась еще до первых петухов. Это уже вошло в привычку. Даже в свой выходной она не могла позволить себе спать дольше. За окошком царили предрассветные сумерки и гробовая тишина. Где-то в глубине души зарождалась необъяснимая тревога. Девочка выбралась из постели и переоделась в единственное платьице, заткнув подол юбки за пояс.

– Все одно не усну. – пробурчала она себе под нос и отправилась кормить кур.

Тревога накалялась с каждой минутой, нарастая и заставляя сердце колотиться о клетку ребер. И когда она достигла своего пика и взорвалась, превратившись в панику, где-то на краю селения что-то грохотнуло, сотрясая землю. Послышалось лошадиное ржание, звон металла, громкий собачий лай и крики людей. За этим последовали визги, проснувшихся, женщин и плачь детей, свист летящих стрел и вопли умирающих.

Юнона, охваченная паникой, бросилась к дому, но, не успев выбежать из курятника наткнулась на солдата.

– Сиди тихо! – рявкнул он. На нагрудной пластине воина была выгравирована лилия в окружении трех четырехпалых звезд. Тут же из его глаза вырос наконечник стрелы, обрызгав Юнону горячей кровью.

Она взвизгнула и юркнула обратно в курятник, захлопнув дверь, задвинув засов и спрятавшись за кучей соломы. Она осталась наедине с перепуганными курами, слушая звуки боя за деревянными стенами. Ей было страшно пошевелиться, страшно издать хоть какой-то звук. Она вздрагивала всякий раз, когда какая-нибудь глупая курица громко кудахтала и хлопала крыльями.

Она успокаивала себя мыслью о том, что рано или поздно это закончится и она выберется из своего укрытия целой и невредимой. И словно на перекор ее желанию в стену курятника стали врезаться горящие стрелы. Сухое дерево вспыхнуло, как спичка. Через минуту горела уже и соломенная крыша и та груда сухой травы. За которой пряталась Юнона.

Задыхаясь ядовитым дымом, слабея с каждым мгновеньем, она толкала тяжелый засов, что бы выбраться наружу. Куры взбесились. Они клевали ее и щипали, с истошным кудахтанье носились по курятнику. Наконец засов поддался. Дверь распахнулась, высвобождая клубы черного дыма, Юнону и уцелевших птиц, что тут же разбежались в панике.

Девчонка, споткнувшись о зэтело солдата, упала в месиво из глины и крови, потеряв сознание.

Когда она очнулась, все было по прежнему: сражение, кровь, шум и пожар. Нужно бежать! – кричал внутренни голос. Выбираться из селения! Юнона выбежала на дорогу.

Все произошло буквально в несколько секунд. Вороной жеребец чуть не сбил девчушку, остановившись в сантиметре от нее. Всадник в черных доспехах, впрочем Юнона знала этого солдата, замахнулся мечом, намереваясь разрубить ее пополам.

– В сторону! – крикнул кто-то. Юнона отскочила. Там, где она только что стояла, пронесся всадник, одним взмахом меча сняв голову с плеч солдата в черном. Светловолосый мужчина развернул коня, остановился напротив девочки. – Спрячься где-нибудь. – Велел он глубоким чарующим голосом, и умчался, оставив после себя только светлое, теплое ощущение в груди.

И Юнона помчалась куда глаза глядят, придерживаясь своего плана. Она выбирала самые короткие дороги, но все они были перекрыты сражениями. Группы дерущихся людей не позволяли ей пройти, что заставило ее скрыться в постоялом дворе. Но и он был захвачен паникой и насилием.

Ноги сами понесли ее к краю деревни. На последней улице дорогу ей снова преградили. Дрались несколько человек. Пятеро, облаченных в черное, и двое из них лишь были с лилией на нагрудной пластине. В одном из них Юнона узнала светловолосого воина, спасшего ей жизнь. Второй был пониже его ростом, из под шлема вываливались каштановые пряди. Они сражались спиной к спине. Но вот одного – того, что пониже ростом, отбросило в сторону. На него налетели сразу трое.

Светловолосый, уже без коня и явно выбившийся из сил, с трудом отражал даже самые простые атаки. Но вот ему удалось зарубить одного. А второй накинулся на него с яростным воплем, выбив из рук меч и повалив его на землю.

Юнона, не думая, подскочила к сражающимся, подхватила тяжелый меч Джевельянского воина и со всей силы размахнулась. Лезвие с отвратительным хлюпаньем и хрустом вонзилось в спину солдату Стернадора. Тот с хрипом сполз со светловолосого мужчины.