Игра света Блик и Сумрак

Разбитые надежды

–…И незачем было так кричать. – Мариэль и все ее друзья сидели в лагере у костра. В их числе были и Дэльвин с Максин. Это даже напомнило ей первые недели путешествия. Как они отдыхали в ивовой роще после пожара в трактире Дэльвина. Все те же люди. Не хватало только Лаврена… – Я прекрасно видела его.

– Думал, не успеешь. – оправдался Фаолин.

– Я бы успела, но Златоэорис меня опередил.

Мальчик, сидящий напротив, самодовольно улыбнулся, подкинув обсидиановый клинок. Тот прокрутился в воздухе и упал точно в ладонь хозяину.

Там на стене на Мариэль напал со спины наемник Стернадора, пока она разбиралась с другим. Фаолин крикнул, предупреждая ее, но тут из темноты выскочил Златоэорис и прикончил того с удивительной легкостью. То как низкий и щуплый мальчишка расправлялся с жертвами с в разы крупнее него поражало Мариэль.

– Кажется тогда я велела тебе оставаться в лагере. – Напомнила ему Мариэль.

– Остался бы я там и ты бы в лагерь вернулась на носилках.

– Не правда!

– Нет правда!

Сейчас, когда Мариэль шутила с друзьями у костра, на душе у нее было легко и радостно. Хотя после битвы ее долго мучала совесть. Погибло много людей. В основном те, что служили отвлекающим маневром. Это не давало ей покоя, все-таки это был ее план.

– Благодаря твоему плану мы потеряли всего четверть всего войска. Пошли бы в лобовую атаку, как предполагалось, погибли бы все. – Успокаивал ее Дэльвин, когда битва была выиграна. – Благодаря тебе над Лефнергом вновь реет знамя Джевелии.

Слова прорицателя были, как бальзам на душу. И вскоре Мариэль облегченно выдохнула. Теперь она была всем довольна. И даже ноющий синяк на кулаке и вывихнутая нога не портили ее настроения.

Так уж получилось, что ни одна стрела, ни один клинок не мог навредить Мариэль, благодаря волшебному камню из каменной долины. Но он никак не мог уберечь ее от собственной неуклюжести.

Скоро друзья разошлись по своим делам, но Мариэль осталась у костра. Особых занятий для нее не нашлось, а зря тревожить больную ногу не хотелось.

– Тебе нравится, когда я тебя лечу? Иначе я не вижу других причин, по которым ты оставляешь свои синяки.

Фаолин уже не спрашивал разрешение на то, чтобы прикоснуться к ней. Он в который раз исцелил ее раны.

Следующим утром войско отправилось к Уракату. Пятьдесят человек, считая тяжело раненых, остались в Лефнерге.

Продвигались медленно, поэтому Мариэль не стала седлать пегаса, а сразу забралась в повозку. И ехала, наслаждаясь ясной погодой и зеленой листвой деревьев.

– Как думаешь, – Спросила она Максин, сидящую рядом, – почему тучи ушли?

Девушка пожала плечами.

– Потому, что их поддерживали колдуны из войск Стернадора.- Ответила Эрика, которая тоже предпочла повозку лошади. – Они погибли в битвах, а значит поддерживать магию уже некому. Всем известно, что убив мага, вы разрушите его чары.

– Значит ли это, что если я изменила внешность человеку, то после моей смерти, он снова станет, каким был?

– Не совсем. Есть временные чары, а есть вечные. Например: можно навсегда превратить камень в воду, но с погодой так не получится. Наколдуй облако и за час ветер унесет его. Поэтому такое колдовство нужно всегда поддерживать.

– Зачем Стернадору тучи? – этот вопрос интересовал Мариэль с самого начала, но сейчас его задала Эрика.

– Думаю, дело в Анорсель. – Предположила Максин.

– Это ты к чему?

– Духи, имеющие что-то общее со смертными, могут общаться с нами. Анорсель видит все, до куда дотягиваются лучи солнца. Стернадор, наверняка это знает, поэтому застилает свои владения тучами, чтобы она не прознала о его планах и не рассказала людям.

– Может так, а может ему просто нравится все время находиться в темноте. Не зря же он собирается погасить солнце. – Предположила Максин.

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом? – Попросила Мариэль. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось думать о погасшем солнце.

– Давайте. – легко согласилась Максин. – Вот что мне давно было любопытно, Мариэль: сколько мужчин у тебя было?

– О чем ты?

– Вот только не прикидывайся, что не поняла.

– Ни одного.

– Врешь!

– Нисколько!

– А у тебя, Эрика?

– Один. И мы с ним поженимся, когда закончися война.

– А, этот твой жених из третьего отряда! Скучные вы…– Вздохнула Максин.

– У самой-то сколько было? – поддразнила ее Эрика.

Мариэль не очень хотелось обсуждать такое, но девушек было уже не остановить.

– Я сбилась со счету уже в свой первый раз, что говорить о последующих? – Максин пустилась в красочный и долгий рассказ о своей нелегкой, как оказалось, жизни в таверне.

Мариэль была в глубочайшем шоке, когда узнала, что отец Максин, едва той исполнилось пятнадцать, вынудил ее торговать своим телом. Этот отвратительный человек не гнушался брать деньги с тех, кто бесчестил ее дочь и жену. В первый раз он разрешил толпе мужчин, собравшихся в его трактире, взять его дочь прямо в общем зале. За это, с каждого мужчины хозяин трактира взял по медяку. После этого не случалось недели, когда девушке не пришлось бы отдаться заплатившему мужчине. Она рассказывала, что случались и дни, когда дюжина мужчин имели ее и мать в общем зале, пока отец за баром пересчитывал мелочь.

От этой истории Мариэль чуть не вырвало, но она сдержалась.

Потом Максин рассказала как была рада кончине отца. И как смогла наконец распоряжаться своим телом сама, отдавая его только тем, кому хотела и за дорогую плату.

Когда на небе стали зажигаться первые звездочки, они добрались до лагеря Джевелийских эльфов.

Мариэль спрыгнула с повозки, и вместе с остальными шла меж ровных, словно по линеечке выстроенных, рядов палаток. У большого белоснежного шатра их встретила королева Элейс.

Мариэль никогда раньше не видела ее и, представляя мать Иналии и Фаолина, видела копию эльфийской принцессы. Но, вопреки ее ожиданиям, перед ней стояла совершенно другая женщина. Лишь некоторые черты были схожи у королевы и принцессы. Всем своим видом эльфийская предводительница выражала власть и несгибаемость своей воли. Однако Мариэль сразу поняла, что она не участвует в сражениях, а ведет за собой людей лишь словом. Что доказывает свою силу она не оружием, а собственной волей и властью. С первого взгляда можно было понять, что против ее характера не устоит и тысячное войско.