Игра света Блик и Сумрак

Подножье Ураката

Размышления о словах Анорсель медленно будили Мариэль, выводя ее из уютного ощущения сна. Как, должно быть, трудно быть духом Солнца. Заботиться о двух мирах и всё время опасаться, что некий темный волшебник уничтожит тебя. От волнения и мощного потока мыслей Мариэль не смогла снова уснуть. Когда она открыла глаза, ею снова овладела паника. Целых шестьдесят лет!

Унимая истерику, она тихо вышла из палатки, стараясь не разбудить Максин. Иналии не было ни внутри, ни снаружи. Такому стечению обстоятельств Мариэль была благодарна. Ей и так было сложно совладать с собой, а если бы это кто-то заметил, она бы не сдержала слез.

Свежий воздух совсем не помог. Мариэль делала глубокие вдохи, но дыхание каждый раз сбивалось, грозя выплеснуть все эмоции. Она быстрым шагом вышла из лагеря, направляясь туда, где нет людей, где никто ее не услышит, если она захочет прокричаться.

Как же так? Как же ее семья? Она больше никогда их не увидит? Не обнимет маму, не посмеется с братьями, не услышит упреков отца? Может последнему как раз Мариэль была и рада. В этом мире она вольна сама выбирать свой путь и распоряжаться своей жизнью. Но если цена такой возможности – никогда больше не видеть родных, стоит Ли она того?

Что она будет делать все эти годы? Она не поступит в колледж, не станет знаменитым музыкантом. Как ей жить?

Когда ярость ушла и осталась только печаль, Мариэль была уже далеко от лагеря. В поле, полном разных цветов и трав, ароматы которых наполняли легкие Мариэль, успокаивая ее, но очень-очень медленно. Слезы все равно предательски скользили по щекам. Мариэль села прямо посреди поля, поджала колени и обхватила их руками. Была мысль все-таки выпустить пар через голосовые связки, но теперь нарушать ночную тишину не хотелось.

Да и что подумают те, кто услышит вопль в поле? Кто-то захочет утолить свое любопытсво, а Мариэль совсем не хотелось сейчас ничьего внимания.

Шестьдесят лет, конечно не вечность, но срок немалый. Это почти целая жизнь. За это время она станет другим человеком, у нее могут измениться взгляды на жизнь. Она не будет больше шестнадцатилетним подростком и не сможет притворяться им, что бы ее не отвели к психологу. Или при перемещении между мирами стирается не только память, но и весь жизненный опыт, приобретенный за время приключений? А что если она не захочет возвращаться, когда наконец будет возможность? Что если она найдет тот якорь, что будет удерживать ее в этом мире? Что ж, тогда все намного проще. Скорее всего тогда она уже перестанет скучать по прежнему миру и тем, кто там остался, и выбор будет не таким сложным. Какой ужас. Просто отвратительна одна мысль о том, что ей станет безразлична ее семья и все то, что было ей родным и привычным.

Следующая мысль была еще более жуткой. Что если за эти шесть десятилетий с ней что-нибудь случится? Причин смерти и в мирном времени хватает. Даже если война окончится удачно, она может погибнуть из-за несчастного случая, а ее родители даже не узнают об этом. Почему-то раньше она почти не думала об этом, хотя допускала возможность своей смерти в сражении со Стернадором. Даже тогда в лагере королевы Элейс, когда на нее напал разведчик удача могла от нее внезапно отвернуться. Например, забудь она в палатке астрофиллит вместе с Тайвосом.

Кстати, ведь она и сейчас не в безопасности. Мариэль встревожено покрутила головой, проверяя нет ли рядом никого. Нащупав в кармане три сувенира из долины камней, она перестала думать об этом. В случае опасности кусок коматита задребезжит, предупредив ее, а астрофиллит отразит первую атаку. Так что Мариэль вернулась к мыслям о своем мире, который Анорсель назвала Ваставой, и о своей семье.

Мариэль взяла в руки кинжал, посмотрела в лезвие. В свете звезд и полной растущей луны он отражал ее лицо. Ее не волновали опухшие от слез глаза. Сейчас с гладкой поверхности на нее смотрит совсем не та девушка, какой она была без двух месяцев год назад.

– Над но энос тиарли…- Она назвала имя и уже в следующее мгновение смотрела на спящую маму. На полках над кроватью среди семейных фотографий не было ее портретов. Но это не важно. Важно то, что она видит своих родителей, не подозревающих о том, во что ввязалась их дочь, о которой они сейчас понятия не имеют. Мариэль долго смотрела на маму. За этим занятием она потеряла счет времени.

На ее плечи мягко опустилось одеяло. Мариэль обернулась. За ее спиной стоял Фаолин, это он укрыл ее. Он сел рядом. Очень близко. Так близко, что они касались друг друга локтями.

– Ты вся дрожишь? Замерзла?

В ответ Мариэль только и смогла что кивнуть. И снова взглянула на кинжал, изображение с которого уже исчезло, и она бессильно опустила его . Надо же она и не заметила, что на улице довольно холодно. Не смотря на близкое лето, ночь была морозной. Окинув взглядом Фаолина, молча созерцающего звезды рядом с ней, она решила поделиться с ним одеялом. Его тонкая рубаха и такие же легкие штаны совсем не предназначены для такой погоды. Одеяло было достаточно большим для двоих. Фаолин почти никак на это не отреагировал. Не пошевелился, только Мариэль почувствовала, как он напряг, а затем, почти сразу расслабил мышцы.

Подул холодный ветер, взъерошив им обоим волосы. От этого у Мариэль застучали зубы. Что бы согреться, она сильнее прижалась к эльфу, положив голову ему на плечо. Он в отчет обнял ее за плечи одной рукой.

– Расскажешь, что случилось? – бархатистым голосом прошептал он.

– Молчи. А то все испортишь. – Ее шепот едва отличался от шороха травы, но Фаолин услышал. Они оба молчали.

Снова, как и всегда, его объятия подарили ей чувство защищенности. Словно он ограждал ее от жестокого мира, даря ей спокойствие.

Мариэль прикрыла глаза, только сейчас чувствуя, как много сил отняло заклинание волшебного зеркала. Ее клонило в сон, но поток мыслей не останавливался. Правда, с приходом Фаолина, будущее перестало казаться таким страшным. Пришло осознание того, что ей выпал шанс прожить две, а не одну жизнь. И именно так, как хочет она сама.