Игра в чувства

Глава 15. Лика

Сообщение от Юли пришло ещё вечером, сразу после того, как Марк, кажется, с облегчением поцеловал меня на прощание у подъезда. «Завтра в 10 у тебя. Будь дома. Поговорить надо». Никаких смайлов, никаких подробностей. Тонкость была её фирменным стилем. Но я прекрасно знала, о чём будет разговор.

Утро я встретила уже на взводе. Дома было пусто и как-то по-особенному тихо. Родители ушли на работу, а Тёма, по своему обыкновению, с ночи засел на каком-то марафоне программирования и от него не было никаких вестей. Это странное одиночество в привычных стенах только усиливало тревогу. Я механически протирала пыль с книжных полок, расставляла по алфавиту тома по истории искусства, будто в этом был какой-то спасительный порядок. Вчерашние фразы, взгляды, паузы складывались в голове в тревожный пазл. Слово «страшнее» било, как метроном.

Ровно в десять в дверь позвонили. Подруга стояла на пороге в спортивном костюме, с мокрыми от дождя волосами и с двумя стаканчиками свежевыжатого сока в руках.

— Принимай гуманитарку, — сказала она, проходя внутрь и оглядывая пустую квартиру. Всегда веселая девушка, сейчас была предельно строга. — О, никого. Идеально для вскрытия. Чувствуется подготовка.

— Просто все заняты, — пожала я плечами, принимая стаканчик. — Кофе сварила.

— Потом. Сначала поговорим. — Юля скинула куртку, устроилась в папином кресле у окна, заняв позицию следователя, и отхлебнула сок. — Ну, давай проговаривай. Что ты сама думаешь про вчерашний спектакль?

Я села на диван, поджав ноги. Тишина в квартире делала наш разговор особенно весомым.
— Я думаю, ты преувеличиваешь. Да, было напряжение. Костя — хам. Марк нервничал, но встал на мою защиту.
— Встал ровно тогда, когда Костя начал копать в суть, — парировала Юля. — Что такого мог ляпнуть этот болван, что вызвало такую реакцию? «Мотивация» — это не ругательство, но твой Марк отреагировал, будто услышал пароль из своего тёмного прошлого. Для него это слово прям какой-то «Красный флаг», как для быка красная тряпка.

Она поставила стакан и перечислила на пальцах.
— Вопрос первый: откуда у финансиста, чей мир — цифры, внезапная и глубокая страсть к искусству? Вопрос второй: что конкретно он в нём находит? Третий: почему он скрывал этот свой «ренессанс» ото всех? Это абсолютно нормальные вопросы, но его реакция — паника. На здоровые вопросы так не реагируют, но на опасные — да.

Я молчала. Юля была права. Реакция была несоразмерной.
— Марк просто не хочет выглядеть профаном в глазах старых друзей, — пробормотала я, но звучало это уже неубедительно даже для меня.
— В глазах этого Кости? Да тому вообще всё равно! Ладно, оставим Костю. Давай лучше вспомним, как всё начиналось. Вот конкретно. Где, когда, первая фраза.

Я вздохнула, подчиняясь её настойчивости.
— В библиотеке. Я готовила доклад по Кандинскому. Он подошёл, поставил передо мной стаканчик с кофе, которого я не просила…
— Уже нарушение границ, — отрезала Юля. — Дальше.
— Я отказалась от кофе, но он не ушёл. Увидел репродукции в моём учебнике и сказал… — я на мгновение замялась, восстанавливая в памяти ту чёткую, непривычную для библиотечного шёпота фразу, — сказал: «Интересно, а в абстракции есть своя логика? Или это просто хаос, который пытаются выдать за гениальность?». Как-то так это звучало.

Юля прищурилась.
— О, очень профессиональный и провокационный вопрос для случайного прохожего. Прямо в точку. И что ты?
— Я, естественно, стала объяснять, что у Кандинского как раз была чёткая теория, что цвет и форма подчиняются внутренней духовной логике, что это не хаос…
— …а высшая математика чувств, — закончила за меня Юля с плохо скрытой иронией. — И он, я полагаю, слушал, кивал и делал вид, что эта идея о логике в искусстве его завораживает?
— Марк... он сказал, что это близко ему по духу. Что он как финансист тоже ищет логику во всём, даже в, казалось бы, иррациональном. Что в этом нашем диалоге двух логик — экономической и художественной — он видит что-то очень правильное.

Юля задумчиво постучала ногтём по стакану.
— «Близко по духу». «Ищет логику». Лик, ты не находишь, что это слишком идеально, просто научное пособие того, как надо подстраиваться? Он взял твой интерес — Кандинского, нашёл в нём аспект, понятный и близкий ему самому — логику, и преподнёс это как глубокое интеллектуальное родство. Гениальный ход. Не «о, какие красивые цветочки», а сразу на уровне систем и принципов. Словно прочитал методичку «Как произвести впечатление на умную девушку». И ты повелась.

— Он не подстраивался! Ему действительно было интересно!
— Интересно было произвести впечатление, — жёстко парировала Юля. — Потому что дальше, я уверена, пошло по накатанной: он задавал точные вопросы, ты с радостью делилась знаниями, а он благодарно внимал. И через пару дней уже мог поддержать разговор о… о чём? О взаимосвязи искусства и геометрии у Кандинского? Опять о логике?

Я молчала. Так и было. Наша следующая встреча действительно крутилась вокруг того, как духовные идеи обретают форму через строгие композиционные принципы.
— Он как будто зазубрил не просто факты, а сам угол зрения, под которым тебе комфортно обсуждать искусство, — продолжила Юля, её голос стал аналитичным и холодным. — Он подстроился под твой стиль мышления. Это даже не просто интерес. Это чистая стратегия.

Она встала, начала медленно ходить по гостиной.
— И вот так, по нарисованному маршруту, он вошёл в твой мир. Всегда на одной волне. Всегда в тему. А теперь ответь: когда он в последний раз говорил с тобой о том, что ему, — интонационно выделяла Юля крайнее слово. — По-настоящему интересно? О своих финансах, о биржах, о чём-то, от чего у него горят глаза? Или всё ваше общение — это ты рассказываешь, а он восхищённо слушает и задаёт уточняющие вопросы, которые показывают, как хорошо он тебя изучил?