Игра в чувства

Глава 29. Лика

Мы сидели в том самом кафе, куда несколько недель назад зашли вместе с друзьями. Тогда мы уже начали общаться — Марк провожал меня после пар, мы вместе делали проекты, и я уже знала этого парня не просто как Тёминого друга. Всё только начиналось. А сегодня за окном падал первый снег. Крупные, пушистые хлопья кружились в воздухе, ложились на тротуары, на крыши машин, на мои ладони, когда я шла сюда. Раньше снега не было вообще — осень тянулась серая, дождливая, унылая. А сегодня вдруг всё побелело. Как знак. Как насмешка.

Сейчас я сидела за тем же столиком, у того же окна. Снег за стеклом всё падал, укрывая город белым покрывалом. В кафе пахло корицей и ванилью, как всегда, и этот запах казался издевательством над тем, что должно было случиться.

Марк пришёл раньше. Я увидела его через стекло, когда подходила, — сидел, уставившись в одну точку, и крутил в руках салфетку, разрывая её на мелкие кусочки. Вид у парня был такой, будто он не спал неделю. Под глазами тени, щёки впали, руки дрожали так сильно, что это было видно даже через стекло. Марк даже не пытался это скрыть.

Я зашла. Звякнул колокольчик над дверью. Марк вскочил, едва не опрокинув стул. Смотрел на меня так, будто я могла исчезнуть в любую секунду, будто я — последнее, что у него есть в этой жизни.

— Лика...

Голос сел, сорвался. Я никогда не слышала, чтобы Марк говорил таким тоном — разбитым, потерянным.

Я села напротив. Положила руки на стол, сцепила пальцы в замок, чтобы Марк не видел, как они трясутся. В груди было холодно и пусто, будто кто-то вынул все внутренности и оставил только дрожащую оболочку.

— Говори, — сказала я. Голос прозвучал чуждо, будто не мой.

Марк сел. Открыл рот, закрыл. Провёл рукой по лицу — жест отчаяния, которого я раньше у него не видела. Я смотрела на этого парня и не узнавала его. Куда делся тот уверенный в себе, слегка даже самоуверенный Марк, который шутил и смеялся? Передо мной сидел совершенно другой человек — сломанный, напуганный, настоящий.

— Я не знаю, с чего начать, — сказал Марк хрипло, и голос его дрожал.

— С начала, — ответила я. — С самого начала.

Марк кивнул. Посмотрел в окно, будто собираясь с мыслями. Я видела, как дрожит его кадык, когда он сглатывает, как мелко трясутся пальцы, сжимающие остатки салфетки. А потом парень начал говорить.

— Всё началось в баре. Мы сидели с Костей, Пашей, Тёмой, — я резко подняла взгляд. Вписалась им в глаза парня. Неуже ли мой родной брат тоже в этом участвовал? — Тёма тогда отошёл, — будто почувствовал он мои подозрения. — А Костя начал меня подкалывать, что я давно ни с кем не встречаюсь, что заскучал. Я отшучивался, а он... он предложил пари. Говорил, что я не смогу за месяц затащить тебя в постель.

У меня внутри всё оборвалось. Хотя я знала, хотя догадывалась — услышать это вслух было невыносимо. Слова врезались в грудь, как осколки стекла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, мешая дышать.

— Я согласился, — продолжал Марк, не глядя на меня. Голос срывался, ломался. — Согласился, потому что был пьян, потому что глупо, потому что хотел казаться крутым перед друзьями. Это была самая большая ошибка в моей жизни.

Марк замолчал. Я молчала тоже. Смотрела на его профиль, на то, как он сжимает край стола побелевшими пальцами, на то, как вздуваются вены на руках от напряжения. В кафе играла тихая музыка, где-то за соседним столиком смеялись люди, а у меня мир рассыпался на части. Каждая минута, проведённая с Марком, каждое слово, каждый взгляд — всё теперь окрашивалось в другие цвета. Яркие, тёплые воспоминания превращались в ядовитые.

— Потом... потом я начал за тобой наблюдать. Как за объектом. Изучал, что ты любишь, чем увлекаешься. Думал, это просто игра, просто стратегия. Я даже составил план — как подойти, что сказать, как понравиться. Думал, что ты очередная девушка, которую я завоюю и брошу.

Я закусила губу. До боли. До крови. Во рту появился металлический привкус. В голове проносились картинки: вот Марк впервые заговаривает со мной в библиотеке, протягивает упавшую закладку, вот провожает до дома, вот слушает мои рассказы о художниках. А за этим стоял расчёт. Холодный, циничный расчёт.

— Первый раз, когда мы заговорили в библиотеке, я вёл себя как идиот. Ты была такой... сосредоточенной, увлечённой. Неприступной. И это меня зацепило. Не как цель, а как... как человек. Но я ещё не понимал.

Марк наконец повернулся ко мне. Глаза его были красными, но сухими. Он смотрел открыто, не отводя взгляда, и в этом взгляде было столько боли, что у меня перехватило дыхание.

— Потом Тёма попросил проводить тебя. Я обрадовался — подумал, это шанс. Но когда мы шли, я вдруг понял, что мне не хочется играть. Мне хочется просто идти рядом и молчать. А потом мы заговорили о музыке, и ты сказала что-то про группу, которую я тоже любил, и это было... это было как знак.

Я вспомнила тот вечер. Как Марк слушал меня, как кивал, как улыбался. Тогда я думала — какой приятный парень. Как глупо. Как слепа я была.

— А потом ты выступала на конференции, — голос Марка дрогнул, но он справился с собой. — Я пришёл туда не потому, что хотел произвести впечатление. Я пришёл, потому что мне было интересно. И когда я увидел тебя на сцене — как ты говоришь, как глаза горят, как ты вся светишься... Я понял, что пропал. Что это не игра. Что я влюбляюсь в тебя по-настоящему.