Игра в чужую жизнь

14

Эйдан

Услышал, как за Элизабет закрылась дверь, но даже не обернулся. Я просто не мог сделать этого, сам себе был противен. Но новость о том, что девушка оказалась девственницей, просто выбила ровную почву у меня из-под ног. Двадцать первый век на дворе, я думал, что молодежь сейчас намного развращенная, сказывается влияние интернета. Но Лиз другая, я должен был это понять.

Выругался сквозь сжатые зубы и посмотрел на кровать. Пульс набатом начал отдавать в ушах, стоило мне увидеть капли крови на простыне.

Появилось дикое желание громить все вокруг от безысходности. От осознания того, что я сделал и что забрал, сам того не желая.

Я глубоко уважаю женщин, а как иначе, ведь я рос, окруженный ими. И свято верил в то, что первый опыт – это нечто особенное, а секс – не просто физиологическая потребность. Это своеобразное таинство, которое должны разделить между собой любящие сердца. Звучит по-женски, но это мое убеждение.

И для Элизабет первый раз должен был произойти с человеком, которого она любит, и которого выбрало ее сердце. Мы не должны были идти на поводу у своей похоти. Я не должен был этого допустить. Но рядом с Эли я чувствую себя таким живым, снова могу дышать полной грудью и распрямить плечи.

А сейчас все это не важно, перед глазами другая ночь и другая девушка. Я до сих пор слышу свой шепот и обещания, о том, что все будет хорошо, что я люблю ее и не позволю ничему с ней случиться. Но в конечном итоге я не выполнил последнее обещание. Не смог уберечь свою Джейн. Плохое, самое кошмарное случилось – она умерла. Оставив меня одного с нашими разбитыми мечтами и надеждами.

Самое ужасное то, что я просто не знал, кто я без Джейн Тайлер. Даже, когда был в армии по контракту, я всегда знал, что мне нужно вернуться к жене, она меня ждет. Нас порознь никогда не существовало, всегда были мы. А когда ее не стало…

Я просто искал себя и не находил. Такое чувство, что без Джейн меня никогда не существовало отдельно, а вместе с ней и большую часть меня забили гвоздями под крышкой гроба.

И спустя девять месяцев анабиоза появилась Элизабет и пробудила меня. Встряхнула, возбудила интерес. Я думал, что она могла бы стать моей альтернативой. Знаете, как заменитель сахара. Вроде что-то не то, но довольно вкусно. Тогда я даже смирился с этим и готов был вступить на этот шаткий мостик отношений, четко осознавая и прорисовывая границы, но прошлая ночь стерла их к чертям, превратив в размытую полосу. И сейчас мост разрушен, а я вишу над пропастью, отчаянно цепляясь за уцелевшую дощечку.

То, что Эли оказалась девственницей, меняет все. Точнее, с моей помощью, уже не девственницей. Черт! Я с силой сжал подоконник руками, так сильно, что костяшки пальцев побелели. Я не хочу нести за нее ответственность, я просто хотел забыться. Прийти в себя. А сейчас я имею дело с девушкой, для которой стал первым… Стал особенным. Меня передернуло от последней мысли. Нет. Особенным я должен был быть только для Джейн, а для других лишь одним из…

– Малышка, что же ты наделала, – тихо прошептал, ни к кому не обращаясь, и устало закрыл глаза.

Без сил рухнул в кресло, которое стояло в углу. Я просто не мог лечь обратно в кровать, где до сих пор остается доказательство нашей страсти и моей глупости. Несколько раз я подскакивал со своего места с намерением поговорить с Элизабет и уже на выходе из номера останавливался. Что именно я ей скажу? Уже наговорил. Видел, как все мои слова цепляли ее. Наверное, нужно дать ей немного отдохнуть, прийти в себя и с утра снова попробовать поговорить с ней.

Меня просто выворачивало от мысли, что я мог причинить ей боль. Прокручивая в голове все наши моменты, я не был уверен, что был чутким и нежным любовником. Если бы я только знал… Никогда бы не прикоснулся к девушке. Не смотря ни на что. Даже на то, что меня тянет к ней словно магнитом. Я смог бы вырубить, искоренить в себе это желание. Желание обладать Элизабет.

Этой ночью мне так и не удалось уснуть. С первыми лучами солнца я решил больше не заниматься самобичеванием и отправился в душ. Это был долгий, очищающий тело и мысли душ и только тогда, когда почувствовал себя лучше, я вылез из-под струй обжигающе горячей воды.

Сегодня с утра намечена встреча с поставщиком дерева. Еще двенадцать часов назад я хотел задержаться тут в городе и провести время с Эли. А сегодня хочу быстрее вернуться к работе и быть занятым все двадцать четыре часа в сутки, чтобы не думать.

Быстро оделся и собрал чемодан. Выкатил его с собой из номера и тихо постучал в соседний номер. Скорее всего, Элизабет еще спит…

Девушка открыла практически сразу. И я отметил ее нездоровый вид и мешки под глазами. Сердце болезненно сжалось от ее вида. Она выглядит такой хрупкой, такой ранимой.

– Доброе утро, Элизабет. Зашел сказать, что планы поменялись, и сегодня мы должны вернуться обратно на ранчо.

Эли лишь кивнула, просто соглашаясь со всем мною сказанным.

– Ну, тогда… я подожду тебя внизу, в ресторане, пока ты соберешься.

– Отлично, – ответила она ничего не выражающим голосом, – я буду готова через пятнадцать минут.

Элизабет закрыла дверь, а мне не оставалось ничего другого, как спуститься вниз.

Ровно через тринадцать минут девушка спустилась. Завтрак прошел в полном молчании. Мне хотелось задать много вопросов, но я был уверен, что время для них еще не пришло. Пришлось молча стискивать чашку с кофе и давить в себе эти порывы.

В машине по дороге в офис к поставщикам царила все то же удручающее молчание. Мне кажется, с каждой секундой оно принимало твердую форму, которую можно потрогать. Как только мы сели в машину, девушка тут же отвернулась к окну, а мне только и оставалось, как смотреть на ее профиль.

О чем она думала? Начала ли уже жалеть о случившемся? Хочет ли уже забыть меня?

Выругался про себя и стиснул руль сильнее. Полковник Ньюман дал мне четкое задание присмотреть за Элизабет! И что сделал я? Сейчас ко мне пришло четкое осознание того, что у Эли нет здесь ни родных, ни друзей. Ей не с кем поговорить и не у кого спросить совет. Девушка приехала из большого города. Ее просто выдернули из привычной жизни и поместили на ранчо к курам и дикому плющу. Столько стресса сразу, а тут еще и я повел себя, как последний урод.