Игра в кошки-мышки, или охота на князя

Эпизод № 24. Творила Эни Кей и Лия Эм.

Время для Милославского словно бы замедлилось. Буквально мгновение назад Александр Романович стоял, состроив недовольную физиономию. В один миг экспозиция изменилась: Ключников вцепился в руку Жоржа и упорно тянулся к губам.

Лицо Ключникова стремительно приближалось к лицу князя. Какой конфуз!

Вырядиться женщиной — уже было довольно унизительно для Жоржа, несмотря на то, что необходимо сохранять инкогнито. Оконфузиться же окончательно Милославский не мог себе позволить. Особенно при свидетелях.

— Мадам, вы так очаровательны… — с придыханием произнёс Ключников. — Почему же вы отказываете мне в такой ничтожной просьбе? Я лишь попросил об одном поцелуе.

— Позвольте уточнить: поцелуях! Не надо лукавить, Алекс, — хмыкнул князь с иронией в голосе, едва сдерживаясь от накатывающего отвращения.

Бах!

Внезапно раздался глухой удар, и Ключников без сознания упал прямо к ногам Жоржа, так и не достигнув своей цели.

— Однако, я недооценивал силу женских финтифлюшек! — пробормотал князь, с неким сожалением глядя на закрытый и изрядно погнутый веервеер, коим неожиданно вырубил настойчивого ухажёра.

Стоило отдать должное этому полезному, хоть и одноразовому, изобретению — им вполне себе можно защищаться.

— Ни один мужчина не может устоять перед ва… — прыснул в кулак подоспевший “племянничек”, но тут же осёкся.

Милославский медленно перевёл взгляд на Аполлинария. Стоило лишь прочесть убийственный посыл сверкнувших глаз Жоржа, как Котиков побледнел, подавился воздухом и зашёлся кашлем.

— Расскажешь кому-нибудь о случившемся — сошлю на каторгу тебя и всю твою семью! — полушёпотом произнёс Милославский, угрожающе тыча в Аполлинария поломанным веером.

— Но… — хотел возразить Аполлинарий, не до конца осознавая реально ли князь угрожает.

— Я — князь, мои честь и достоинство превыше всего! Поэтому держи язык за зубами. — перебил Милославский, демонстративно расправляя складки на юбке и отступая от бессознательного тела Ключникова.

Отчасти Жорж блефовал, однако вряд ли молодой человек знал все нюансы взаимодействия высшей знати и государственных органов, поэтому можно и припугнуть. Не хватало ещё очередных подколок от надменного ревизора, не говоря уже об остальных!

Судя по испуганному взгляду Аполлинария, угроза-таки подействовала, и бедолага в очередной раз пожалел о том, что вообще ввязался в эту авантюру.

— Ну если мы обо всём уговорились, подсоби-ка, дружок! Помоги перенести господина в более удобное место. Негоже великосветской даме при честном народе мужчин на себе таскать. Нетрезвых, — фыркнул Милославский, выделив интонацией последнее слово.

С большим трудом князь раскрыл едва живой веер и начал им интенсивно обмахиваться.

Пробубнив что-то неразборчивое себе под нос, Аполлинарий наклонился к Ключникову.

— Живой, — констатировал очевидное “племянничек”.
— Типун тебе на язык! — прошептал Милославский. — От одного удара веером ещё никто не умирал.

— А что скажете ему, когда он очнётся? — с сомнением поинтересовался Котиков, осматривая Александра Романовича на предмет травм.

Вопрос, конечно, интересный. Но в тот момент у князя совершенно не было времени думать о последствиях. Одно дело, если просто выгонит из гостиницы — всегда можно найти что-то ещё. Другое — принцип работы компаса Ключников так и не успел показать. И если не удастся разобраться самостоятельно, то отыскать за столь короткое время специалиста им будет довольно-таки затруднительно.

Обсуждать же случившееся с остальными Милославскому не хотелось, к тому же, решение нужно принимать сейчас — на случай, если Александр Романович придёт в себя раньше.

Ответ пришёл сам собой. Князь вытащил что-то из кармана длинной юбки, протянул Котикову и хитро улыбнулся.

— Кажется, господин Ключников голову потерял от привалившего счастья, — ухмыльнулся он.

— Это что, помада?! — изумлённо воскликнул “племянничек”. — Вы что же, хотите, чтобы я ему…

— Отчего же ему? — многозначительно хмыкнул Милославский, играя бровями.

— Мне?! — выпучил глаза Аполлинарий. — Да это же полный абсурд!

— На каторгу сошлю-у-у-у, — протянул Жорж, красноречиво ухмыляясь. — Не теряй времени, действуй!

Недовольно засопев, Котиков скрипнул зубами и оглянулся по сторонам. Убедившись, что вокруг никого нет, Аполлинарий обречённо вздохнул и несмело поднёс к своим губам помаду.

— Да я пошутил, идиот! Его мазни, — захохотал в голос Милославский, глядя на перепуганного помощника, который усиленно тёр свои губы. — Эта помада плохо смывается, — довольно кивнул сам себе князь. Теперь он был точно уверен, что произошедшее останется в тайне. — Сильно не малюй! Не хватало ещё!

— Волнуетесь, что явится с предложением руки и сердца после произошедшего? — сразу же повеселел Котиков, размазывая помаду тыльной стороной ладони по губам Александра Романовича.

— Типун те на язык! — трижды сплюнул Милославский через левое плечо, брезгливо поморщившись. — Ты давай не отвлекайся, тебе ещё его нести.

Через каких-то полчаса им почти удалось добраться до гостиницы. Благо расстояние, тёмное время суток и плохо освещённые улицы были на стороне князя и бедолаги Котикова, что всё это время нёс на себе Александра Романовича.

Им даже повезло незаметно пробраться до комнаты распорядителя. Правда, за весь проделанный путь приходилось дважды вырубать Ключникова, ибо на возможный вопрос “почему у племянника на губах следы от помады” — правдоподобного ответа не было.

Аполлинарий с облегчением сбросил на кровать Александра Романовича и устало выдохнул.

Пришло время действовать!