Игра в любовь

Глава 4 Арианна

Мои рыдания в лифте прервал знакомый голос швейцара:

- Ну, что ты детонька! Не плачь, хорошая, вот держи!

Я подняла на него глаза и увидела, что он протягивает мне маленькую конфетку-карамельку, такую как лежат в огромных вазах на стойке в лобби отелей, и чистый бумажный платочек.

Взяла и то, и другое, благодарно кивнула головой, не в силах связать ни одного слова, хотя плакать все же перехотелось от такого простого проявления доброты.

Швейцар участливо протянул руку и помог мне подняться.

- Ну вот, такая красавица, когда не плачете, – ободряюще произнес он, а затем нажал на кнопку второго этажа, и я занервничала. Сначала конфетку дает, потом не ту кнопку лифта нажимает. Истории про маньяков я читала в СМИ, да и по телевизору смотрела. Конечно, маньяки там не были милыми дядечками-швейцарами, но все равно стало как-то не по себе. Кажется, швейцар, правильно истолковал мой недоверчивый взгляд, засмеялся и произнес:

- Не бойся старика, милая. Я как лучше хочу сделать. Тебе сейчас в таком виде не стоит в лобби показываться, там репортеры прилетели, - пояснил он, - про какую-то сенсацию твердят, про тебя Арианночка что-то спрашивали. А на втором этаже у нас помещения для обслуживающего персонала есть, сможешь в порядок себя привести.

Я недоверчиво глядела на швейцара, раздумывая верить ли ему. Он не вызывал негативных эмоций или страха даже на интуитивном уровне. Да и если это правда на счет репортеров, то показавшись в заплаканном виде я была дала крупный повод для сплетен, особенно если бы стало известно с кем я здесь встречалась.

Лифт дзынкнул сообщая о прибытии на 2ой этаж, я еще раз посмотрела на швейцара, который вытянул руку в приглашающем жесте, а потом шагнула в холл.

- Подожди минуточку, я жене позвоню, она тут работает горничной, поможет тебе, – пояснил дядечка, отходя в сторону и доставая старый потрепанный мобильный. А я окончательно выдохнула и расслабленно облокотилась на стену.

Буквально через минуту к нам подошла милая невысокая женщина примерно того же возраста, что и швейцар. Она была одета в темно-синее платье чуть ниже колена, с белым передничком, и темно-синим в цвет платья пухлым ободочком на коротких до плеч волосах.

Увидев меня, она запричитала:

- Кто обидел такую девочку? – она глянула на мужа, но тот лишь пожал плечами.

- Деточка, мне возвращаться на рабочее место нужно, - обратился он ко мне, - но Машенька, - он окинул нежным взглядом жену, - поможет тебе в порядок себя привести, и покажет, как выйти незаметно отсюда.

- Спасибо вам, - поблагодарила я его, а затем спохватившись спросила:

- а как вас зовут?

- А я Альберт Петрович, детонька, - улыбаясь ответил швейцар, и помахал на прощанье.

-А я Аня, - пробормотала в ответ, но швейцар уже скрылся за дверьми лифта.

Его жена, как позже я узнала, Мария Михайловна, провела меня в небольшой скупо обставленный номер, интерьер которого составляли несколько простеньких диванчиков, маленький холодильник, электрический чайник и небольшой столик, на котором лежали несколько потрепанных газеток и журналов. К комнате прилегал небольшой сан узел с душевой кабинкой, раковиной и унитазом.

Сан узлом я не преминула воспользоваться. Затем помыла руки и посмотрела в зеркало над раковиной на свое отражение, тушь потекла и размазалась по щекам, оставляя некрасивые разводы, волосы несколько растрепались. Я собрала волосы в косичку, конец которой заправила в кроп-топ, затем накапала в ладони жидкого мыла и стала интенсивно тереть лицо. Не с первого раза, но я смогла смыть все это безобразие с лица и сама себе улыбнулась. На меня смотрела я – милое личико молоденькой, девушки, с ямочками на щеках, небольшим курносым носиком, розовыми аккуратными губками  и серо-голубыми глазами. Без всей этой косметики я нравилась себе больше. Когда я вышла из уборной, Мария Михайловна мне улыбнулась и произнесла, всплеснув руками:

-такая молоденькая красивенькая девочка под всей этой краской оказалась!

Я улыбнулась:

- Иногда я и сама забываю, как я на самом деле выгляжу под всей этой боевой раскраской.

Женщина понимающе улыбнулась, и похлопала меня по плечу:

- Зачем же ты себя так малюешь?

Я вздохнула:

- Это требование продюсера. Говорит, что мое лицо – это товар, которым я торгую, и я должна поддерживать товарный вид.

- Ужас какой! Вот так и говорит? А родители твои как к этому относятся?  – удивилась женщина.

- Моя мама и есть мой продюсер, - я не весело улыбнулась, - а отца я не знаю, но думаю, что ему вообще все равно.

Мария Михайловна внимательно на меня посмотрела, задумалась на секунду о чем-то, а потом подошла и обняла за плечи:

- бедный ребенок, - прошептала она. Она искренне сочувствовала и как-то слишком близко приняла к сердцу мои слова. Я высвободилась из объятий, и постаралась успокоить женщину:

- Вы не переживайте так. Я привыкла уже.

Мария Михайловна покачала головой:

- Это мир сошел с ума со всеми этими модными веяниями, фотографами, звездами и их продюсерами, журналистами.