Игра в любовь

Глава 18. День седьмой. Не быть дурой.

***

Совет на миллион рублей от Василисы звучал как-то дёшево.

И всё же какого это - «не быть дурой»?

Так как более чётких инструкций рыжая не оставила, а идти и упрашивать её казалось совершенно невообразимым занятием, я улучила момент, чтобы отправиться в Комнату Секретов.

Возможно, что в последний раз.

Вокруг меня были всё та же темнота и подрагивающая неоном вывеска с названием шоу.

«Игра в любовь».

Его придумала Маша. Егор одобрил, мне же было всё равно. Креатив вообще был не по моей части. Я любила организовывать, а не выдумками заниматься.

Экран телевизора огласил простой выбор – я могла изменить свою цель с «Любви» на «Деньги», а так же переложить монету в сундук с другим мужским именем.

Мне не потребовалось много времени. Спустя минут пять я покинула Комнату Секретов, стараясь не думать о том, правильно поступила или нет.

Как я и сказала, каждому из нас сегодня было чём подумать, поэтому ужин прошёл довольно тихо. Никаких вечеринок с выпивкой, никакой громкой музыки или игр. Казалось, что еще вчера мы были в эпицентре самой страшной бури, в которой нас трясло из стороны в сторону точно тряпичных кукол, испытывая на прочность нервную систему и вестибулярный аппарат. А сегодня наступил долгожданный штиль.

Егор и Василиса прошли в Комнату Секретов последними и задержались там дольше всех, вероятно обдумывая то, что им оказалось доступно в качестве приза за победу на волейбольном турнире.

Моё отношение к Василисе за время проведённое на шоу едва ли изменилось, но почему-то я желала ей найти достойного мужчину. Не здесь и не моего, но кого-то с достаточным стержнем, чтобы выдержать эту бестию рядом с собой.

Ближе к десяти, когда мы убрали всё со стола, парни уши к себе в спальню, а девушки, за исключением Ани, которая пожаловалась на головную боль и тоже исчезла на втором этаже, остались внизу, расположившись вокруг журнального столика.

Воздух был таким тяжёлыи и влажным, что хотелось снять с себя не только тонкую хлопковую майку и шорты, но и часть кожи. Я забрала волосы в высокий пучок, чтобы хоть немного стало легче, но и это не помогало.

Неожиданно тишину прервала Юля.

- Так… и сколько по вашему стоит любовь? – выдала она, не только разрушая пусть и душную, но весьма уютную тишину этого летнего вечера, но и озвучивая вопрос, который в той или иной степени сейчас обдумывала каждая из нас. – Стоит того миллиона, который можно отсюда забрать?

- Я слишком трезва для этого разговора, - Кира вскинула руки и, оттолкнувшись от подлокотников мягкого светло-кремового кресла, встала на ноги. Она направилась на кухню. – Кому смешать «Манхэттен»?

Три руки взметнулись в воздух с удивительным единодушием. Мы все переглянулись и захихикали.

- На миллион даже ипотеку не погасишь, Юлька, так что не переживай ты так сильно, - со знанием дела пропела Василиса, вытянувшись вдоль дивана. Длина её шорт совсем не оставляла воображения, но прятать такие ноги тоже было своеобразным преступлением. Длинные, стройные, сильные. Такими она могла схватить мужчину и не отпускать пока он… не потратит на нее миллион и еще один рублик как минимум. Или просто задушить.

- Мне никогда не дарили дорогих подарков, - ответила медсестра. – Отношения ведь не измеряются подарками, и я никогда не мечтала об этом, просто хотелось получить что-то особенное.

- Ты рассуждаешь как типичная неудачница, - хихикнула рыжая, но как-то беззлобно.

Я кинула в нее свою подушку.

- Особенное не обязательно должно быть дорогим.

Кира вернулась к нам с подносом и четырьмя коктейлями.

- Правда? А какой самый дорогой подарок ты получала от своего парня? – спросила у меня Юля, принимая один бокал и делая глоток.

- Посомтри на нее. Максимум на что она бы согласилась – это на полное собрание сочинений какого-нибудь классика, - Василиса не могла не вставить своё слово.

- Читать – это сексуально, - парировала я, так же пробуя свой Манхэттен. Главное не выпить его слишком быстро. Алкоголя в нем была такая щедрая порция, что могла легко и быстро развязать мне язык.

- Ну всё-равно, Оль, расскажи.

Я покачала головой. Мне не хотелось признаваться, что за свои двадцать шеть лет я никогда не получала по-настоящему дорогих подарков. Таких, которые стоят больших денег.

На все свои телефоны я заработала сама, а украшений носила очень мало. У меня было одно кольцо, которое подарила мама – тонкий золотой ободок с дорожкой цирконов (на бриллианты у скромного работника аптечного склада денег никогда бы не хватило). Еще я носила серьги-гвоздики с аметистом и черными фианитами, выбранные еще в одиннадцатом классе. За них в магазине я отдала на обмен старый бабушкин тоненький браслет с небольшой доплатой и в комплект к ним купила еще одно кольцо, правда несколько лет спустя, когда стала зарабатывать сама.

Что еще могло быть дорогой покупкой? Часы, одежда, нижнее бельё? Машина, квартира? Смогла бы я принять такой подарок от мужчины – сказать сложно. Никто никогда не предлагал мне в подарок что-то подобное.