Игра в любовь. Попробуй (не) влюбиться

Глава 7

Середина сентября встретила проливными дождями, отчего листья на деревьях начали активно желтеть, сворачиваться, и листопад начался раньше обычного.

Миронов действительно перебрался за парту к Кате Мухиной. Сначала она думала, что ему просто нужно пересидеть, чтобы не привлекать внимание. Мало ли, что у этих медийных личностей на уме. Но на русском языке, где последняя парта пустовала, альфач согнал с места в середине второго ряда ее соседа Льва Косина, и развалился на стуле рядом с ней.

Катя не собиралась пересаживаться, это её место, пусть Мелиджанов или Егоров забирают своего вожака, и освободят ее от его присутствия.

Но нет. Всем своим видом Мэт показывал, что ему комфортно сидеть рядом с ней. Он обламывал шуточки своих прихвостней, затыкал королеву класса Богданову и её подружку Метлицкую.

На Катю впервые за пять лет открыто обращали внимание, не пытались задеть злой шуткой или как-то подставить. В 10 «А» поселился звук шуршащих перешёптываний. От того, что происходило в классе, у Мухиной вдоль позвоночника бегали мурашки, она была напряжённая и находилась в состоянии постоянной боевой готовности. Что-то происходило, она пока ещё не могла понять, что к чему.

Миронов не был разговорчив, не лез к ней с вопросами, не нарушал её личное пространство. Уроки физики, алгебры и геометрии он проводил, уткнувшись в свою тетрадь. Косил глаз в тетрадь соседки только на уроках химии и русского языка. Катя же старалась не прикасаться к нему, не разговаривать и вообще абстрагироваться.

Через неделю она перестала обращать внимание на Матвея, её уже не удивляло его присутствие в непосредственной близости, он слился для с пространством и триггером больше не было дыхание. Метлицкая тоже успокоилась, и даже Егоров с Мелиджановым уже не так раздражали.

Они писали самостоятельную работу по алгебре, когда Катя, поставив точку, подняла глаза и залипла. Его длинные ресницы. Зачем ему такие? Вот несправедливость – девчонки покрывают ресницы тушью в несколько слоёв, келером себя пытают. А у Миронова они просто шикарные без танцев с бубнами. Взгляд спустился ниже. Красивый изгиб верхней губы. Чёрт. Почему так быстро решила задания? Девушка отвернулась к окну. Не нравилось ей это всё, сначала экспансия её территории, потом его дыхание выводило из себя, его заносчивое надменное выражение лица, а теперь она сидит и рассматривает его ресницы. Вот чёрт.

Загруженная нехорошими мыслями, Муха выскочила из школы как пробка. Сегодня по расписанию тренировка по латине соло. Она почти бежала в зал, и совсем не потому, что опаздывала. Повторяя шаги за тренером в туфлях для спортивно-бальных танцев, в короткой юбке, она пыталась сделать за тренером вольта, но что-то с ритмом было сегодня не так. Самба не танцевалась. В голове крутились три мысли «я», «альфач», «вот жесть».

«Бедра, бедра, девочки! Ваши бедра с МКС должно быть видно! Ииии, начали! 1и — 2и», – от голоса тренера Катя вздрогнула. «Хорошо, что каникулы скоро», – подумала она. По плану у неё в работе пошив пальто, и девушка светилась от предвкушения.

Неделя пролетела как один день. А потом неожиданно началась вторая четверть.

Утром Муха открыла глаза и поняла, что сегодня опять всё начнется сначала – желание выключить будильник и послать всё лесом, промозглое холодное утро, скучная школа и зоопарк в их классе. Не смотреть на него. К чёрту ресницы, губы, улыбку. Он гнилой внутри, это очевидно, как яблоки – вот бывает же красивое яблоко, ровненькое, гладенькое, цвет красивый, а внутри гнилое, и с Мироновым так же, убеждала она себя.

Под такие невеселые мысли Катя собралась в школу быстрее, чем обычно, и решила выйти из дома пораньше. Захлопнув дверь, по привычке проигнорировала лифт и начала спускаться по лестнице. Смотря под ноги, она бежала, перескакивая через ступеньку.

– Мухина, – раздалось совсем рядом.

– Чегоооо? – рот открылся буквой «О» от удивления.

Она опешила. Перед ней стоял Матвей.

– Ну, чего стоишь, погнали, – парень толкнул ее плечом и схватил за руку.

– Идрид-Мадрид. Миронов! Ты что тут делаешь вообще? – возмущенный голос вырвался изнутри, Катя никак не ожидала увидеть Матвея на лестничной площадке этажом ниже.

– Пойдём со мной, – настырно пихнул он девушку.

– Миронов. Ты нормальный? Мы же в школу опоздаем.

Но парень тянул её к лифту одной рукой, во второй у него была подставка с двумя стаканами.

– Мухина, ты такая душная. Тебе говорили?

– Слышь, Матюша, ты бы тут не кобенился. У нас физика первая. ­

– Не называй меня так!

– Ой, обиделся, – наиграно выдала она.

А потом она сделала невозможное – зачитала рэп:

– Ярость прошла, обиды забыты. Трое в реанимации, пятеро убиты.

Лифт открылся и Миронов втолкнул Катю внутрь.

– Больной. Куда мы?

– На крышу.

Катя нервно рассмеялась.

– Миронов, я тебя уже боюсь. Головой не бился случайно?

– Мухина. Захлопнись. Едем.

И он нажал кнопку последнего этажа.

Катя спустилась спиной по стене лифта и опять начала нервно смеяться.

Когда они вышли из лифта, Матвей уверенным шагом направился к выходу на крышу, не забывая подгонять Катю. Куда он торопился ей было не понятно.

На крыше их ждала светлеющая темнота и первый мороз, облачка пара вырывались изо рта.

– Ну и? Что мы здесь делаем?

Матвей включил телефон, глянул на дисплей:

– Сейчас.

– Миронов, какого рожна ты приволок меня сюда, а?

– Держи, – он сунул в руки Кате стаканчик с кофе, игнорируя её вопросы, – А теперь смотри.