Игра в молчание

Глава 9

Квартира была для Василисы тихой гаванью, маленьким островком спокойствия посреди ночного города. Уже перевалило за полночь, когда в тишине раздался стук в дверь, и Василиса, стоявшая у плиты и помешивавшая что-то в кастрюле, вздрогнула. Она знала, кто за дверью.

На пороге стоял Матвей. Его больничная форма была помята, а лицо — бледным и осунувшимся. Глаза казались воспаленными от недосыпа и внутреннего напряжения. От аромата еды, доносившегося из кухни, у него закрутило живот, и он сморщился, отгоняя подступающую тошноту.

Работать на износ было его идеей – чтобы, приходя домой, просто отрубаться и ничего не помнить.

— Ты пришел, — тихо сказала Василиса, отступая и пропуская его.

— Я обещал, — хриплыо отозвался Матвей. Он вошел, не глядя на нее, и сразу же опустился на ближайший стул на кухне и замер.

— Почему ты не переоделся?

Ее вопрос остался без ответа.

Василиса закрыла дверь. Запах тушеного мяса и специй заполнил кухню, но Соколовский, казалось, этого уже не замечал. Широко раскрытыми глазами он смотрел в одну точку на стене, словно видел там что-то ужасное.

— Я приготовила ужин, — предложила она, стараясь придать голосу нормальную интонацию, — тебе нужно поесть.

Матвей кивнул, но не двинулся с места. Он не мог поднять глаза. Он пришел, как и обещал, чтобы поговорить, но слова застряли в горле. Мысли о той операции, о том, что он не смог спасти, о том, как его накрыло чувство вины, были слишком тяжелыми, чтобы облечь их в форму рассказа. Он не мог выдать себя, не мог признаться ей в своем страхе и слабости.

Василиса, видя его состояние, поняла, что сегодня он не будет говорить. Она поставила перед ним тарелку, но он лишь отодвинул ее.

— Матвей, ты выглядишь ужасно, — она села напротив него. — Останься. Просто поспи. Не надо сейчас ничего говорить.

Она видела, как он борется с собой. Он кивнул, принимая ее предложение, как спасение от необходимости лгать или говорить правду. Он провел в этой тишине еще около часа, не притронувшись к еде, просто впитывая покой ее квартиры, который был полной противоположностью хаосу его профессиональной жизни.

Около двух часов ночи Матвей поднялся.

— Мне нужно идти, у меня смена с утра, — сказал он, его голос звучал чуть увереннее, словно он решил, что нужно бежать от этой близости, пока она не раскрыла его. Пока слова не вырвались наружу.

— Матвей, хватит! — Василиса встала, подходя к нему. — Хватит играть в молчание! Хватит загонять себя! Пожалуйста, не надо. Останься, я не буду тебя трогать, просто поспи на диване.

Он покачал головой и направился к выходу.

— И разговаривать с тобой не буду! Слышишь! – ее слова становились всхлипами. Василиса стояла позади него, готовая умолять.

Дойдя до двери, он уже протягивая руку к ручке. Но когда пальцы коснулись холодного металла, его тело внезапно обмякло.

Это не было похоже на медленное засыпание, это было резкое отключение. Матвей издал тихий звук, колени подогнулись, и он рухнул. Тело с глухим стуком ударилось о пол прихожей, прямо у порога, его лицо оказалось прижатым к коврику, а руки беспомощно раскинулись в стороны.

Василиса ахнула и бросилась к нему. Крупный, занимающийся спортом мужчина был тяжелым и неподатливым. Он не был полностью отключен от реальности, но его сознание было вязким и мутным, как густой туман. Он двигался только инстинктивно, реагируя на прикосновения Василисы, словно марионетка, которой управляют извне.

— Вставай, пожалуйста, Матвей! – она срывалась на крик, но понимала, что разбудит соседей. Била его по щекам, считала пульс и, резко встав, рванула на кухню за водой.

Первой волной было гневное отчаяние. Она чувствовала себя преданной его неспособностью или нежеланием сопротивляться. Ее слова были смесью приказа и мольбы, отражающей ее собственную внутреннюю борьбу за контроль над ситуацией. Но контроль терялся.

— Какой я врач, если своего мужчину в сознание привести не могу!

Отчаявшись, она залепила ему знатную затрещину.

В ушах у Соколовского зазвенело. Он старался открыть глаза. Она где-то там. Она зовет. Нужно идти к ней.

— Вась…

— Ну же, Матвей, поднимайся! Опирайся на меня, — ее голос был хриплым, но настойчивым.

Она ухватила его за локоть, стараясь использовать вес своего тела, чтобы приподнять его. Ее колени дрожали от напряжения, мышцы горели. Она чувствовала, как он обмякает в ее руках, и осознание, что ещё одного падения допускать нельзя, придавало ей сил.

Она сделала рывок, Матвей пошатнулся, но не упал. Он стоял, опираясь на нее, его голова была опущена, волосы падали на лоб.

— Смотри на меня, — прошептала она, приподнимая его подбородок. Его глаза были полузакрыты, взгляд блуждал.

Кольцова тащила его по направлению к спальне, – это ближе, чем к дивану в гостиной, – и каждый шаг давался с огромным трудом. Она чувствовала, как его вес давит на ее плечи. Наконец, они достигли цели. Она осторожно опустила его на кровать, и он тут же, казалось, провалился в глубокое забытье, его дыхание стало частым и тяжелым, на лбу выступила испарина.