Игра в судьбу 1

часть шестая

В тот раз спокойно прошла не только ночь, но и утро. Единственное, что сильно омрачало настроение, так это собравшиеся ни с того, ни с сего тучи. Без всякой магии было понятно – к вечеру будет дождь. А может и раньше.

Теплая, душная погода сменилась промозглой сыростью, и о следующей ночевке под открытым небом даже думать не хотелось, чтобы не расстраиваться понапрасну – сделать-то все равно ничего нельзя. Разве что даны сумеют соорудить какой-никакой шалаш, но, боюсь, делу обогрева это все равно не поможет.

Только сейчас до меня дошло, как же нам везло с погодой до сих пор, а то уже начала воспринимать это как само собой разумеющееся. И еще испугала запоздалая мысль – а если бы мы очутились здесь зимой? Где-нибудь в январе, а не в июне? В летних одежках? Нет, не надо представлять. Вполне можно обойтись и без лишних ужасов.

Под грустные размышления все умылись, позавтракали, привычно и быстро убрали лагерь – что-то прикопали, что-то притопили… с виду никаких следов. Нет, понятно было, если начнут искать специально, то найдут, тут даже я не обольщалась, но на беглый взгляд – вполне ничего, могло и пройти.

Разобрали вещи, двинулись. Я привычно пристроила уже ставшую родной сумку через плечо, встала на свое законное место в середину и опять принялась разглядывать спину идущего впереди дана – сегодня это оказался Ассиль. Довольно широкие плечи, узкие талия и бедра, черные волосы ниже середины спины, собранные затейливо, но, похоже, практично. Да, к людям он был явно ближе, чем остальные, все-таки полукровка, но на дана все равно походил значительно больше, чем на обычного человека. Как внешне, так и, скажем, внутренне. Стоило хотя бы посмотреть, как он шел. Ммать! Интересно, а повторить такое можно?

Поскольку думать сегодня совершенно не хотелось, голова была словно ватой набита, я немедленно приступила к «физическим упражнениям». Попыталась понять, что же он такое делает при ходьбе и применить это на себе. Ага, нога вот так, причем, похоже, не с пятки… Да, точно, не с пятки, при этом плечо в другую сторону… Так.. Так…

На третьем шаге запуталась и чуть не свалилась, заработав пару смешков от идущего следом Суинни. На него я даже не обернулась, пусть себе развлекается, мне не жалко. Тем более, что как ухажер он уже ломоть отрезанный. А мы лучше попробуем еще разок…

С четвертой попытки что-то начало получаться, а еще через час я вдруг выяснила – ходить так, как ходят даны намного легче. И тише… И, похоже, красивее. Суинни мою настойчивость оценил и хихикать за спиной перестал. Или просто надоело? Кто их поймет, этих нелюдей?

Хотя, если исходить из сказочки Вессаэля, они все-таки люди. Такие же, как и все. Дети общие могут быть, в отличие от тех же самых крифни (кстати, а с ними-то почему не может?), значит и генофонд у нас явно один. Другой расой даже не назовешь. Но ведь отличаются же! С чего бы? А вдруг это как раз и есть признак вырождения, которого так боится сьеррин? Накопление негативных мутаций.

Где-то я читала, что если ограниченная общность людей, оказывается изолированной от остальных, они стремительно начинают превращаться в блондинов. Ну, стремительно по историческим, конечно, меркам. И тем не менее… Если исключить Ассиля, как представителя не совсем чистых кровей, подтверждение этому налицо. У трех оставшихся данов цвет волос светлый. Уши их странные, опять же…

А ничего так гипотеза, жаль не проверишь. Разве что у Вессаэля спросить? Ага, вот так прям подойти, и поинтересоваться: а не вырожденцы ли вы, господа хорошие? Не мутанты ли? Интересно, он меня потом целиком сожрёт, или все же расчленит сначала? Не, лишний раз портить отношения не хотелось, тем более, что сложились они в итоге на редкость удачно. В смысле, для меня удачно. Причем сами собой как-то сложились. Я оказалась среди них в роли этакого салажонка – своего, в общем, парня, только дурного и неопытного. Все-то ему помогают, все-то его учат, всё-то ему прощают… Очень, между прочим, приятная роль. Менять не тянет.

Заразмышлялась я так, что влетела прямиком в жесткую окольчуженную спину Ассиля – даже не заметила, когда все остановились. Неожиданно сильные руки, чудом оказавшиеся рядом, поймали и поставили «как было». Впрочем, почему неожиданно? Очень даже ожидаемо сильные. Только вчера я пыталась натянуть их лук и не смогла, а они обращались с ним как с несерьезной игрушкой. И как-то сразу стало понятно, что вся эта внешняя эльфийская хрупкость на самом деле обманчива. Руки для такого лука нужны не просто сильные, а очень сильные. Так же, как и для их довольно увесистых мечей.

Ладно, пора было завязывать с размышлениями и выяснять, что произошло:

– Что стоим, кого ждем? – ввернула я любимое присловье бывшей свекрови.

Ни шутку, ни свекровь здесь явно не знали – ответили буквально:

– Ждем Вессаэля. – сказал Суинни, который так ловко меня поймал. – Он что-то почувствовал здесь, какую-то старую магию.

Потом наклонился вплотную и прошипел:

– Стррррашную!

– Угу, какую ж еще? – и не подумала я спорить. – Другой у вас не бывает.

Обернувшись, увидела сьеррина. Он отошёл немного в сторону и застыл неподвижно. Лишь голова крутилась во все стороны, точно у исхудавшего сычика. Забавно.

Осмотрелась вокруг и я, раз уж стоим и делать особо нечего.

Место опять оказалось потрясающе красивым. Еще со вчерашнего вечера начались предгорья, лес стал преимущественно хвойным, подлесок почти пропал, и лишь местами оттенял высокие красноватые стволы сосен. Мы только что миновали узкий перевал через небольшую сопку, и начали спускаться вниз, в распадок, двигаясь вдоль невысокого каменистого останца, торчавшего из лесной подстилки. Смотрелось это как маленькая горная цепь, сложенная из светлого, уже изрядно разрушенного сланца. Очень живописно.

Я с удовольствием наслаждалась видом. До тех пор, пока меня словно током не ударило – вон тот камень сюда совершенно не вписывался. Я это чем-то там чуяла. Той самой задницей, наверное, про которую всегда говорят. Хотя внешне – ничего особенного. И цвет, и фактура – все полностью совпадало с окружающим пейзажем. Но все равно, он совершенно точно был тут чужим. Дар? Что ж, может и так, вот только обострился он тогда совсем неприлично.