Игра в судьбу 1

глава двенадцатая

А проснулась уже утром, снова в своей кровати, снова разбуженная Вессаэлем с подносом, где снова стоял завтрак, снова распространяя одуряюще вкусные ароматы. Сьеррин быстренько успокоил меня на тему того, что это последний раз, когда меня потчуют столь по-королевски – в постели. Просто они несколько обеспокоились тем, как я вчера уснула.

После завтрака не теряя времени приступили к наукам. На этот раз занимались контролем силы, и через пару часов погрызания магического гранита, я смогла-таки взять ее ровно столько, сколько нужно, а не качать сразу все, до чего дотянусь. Не такими уж страшными при близком знакомстве оказались и «основные вербальные формы и жесты контроля», которыми меня вчера до икоты напугал сьеррин. Все пошло как по маслу, стоило лишь сообразить, что слова и жесты нужны для выравнивания потока силы. Чтобы направить его в правильное русло, не дав вырваться куда не следует. Именно напетое заклинание и есть та самая форма контроля. А что бывает, если играться сырой силой я и так уже знала по своему вчерашнему показательному выступлению. И не протестовала, когда дан с помощью обучающей магии впихнул мне в голову кое-что из обязательной программы подготовки их детишек. Уж сколько смогло в нее влезть за один раз. До следующего сеанса теперь придется подождать пару-тройку недель – чтобы попросту не съехать с катушек. Парочку из новоприобретенных заклинаний я даже опробовала на практике, разумеется, без самодеятельности. Успехи радовали.

На обед опять собрались всеми и обстановка за столом ничем не отличалась от вчерашней, что обрадовало меня несказанно. В глубине души я побаивалась, не приснилось ли мне оно, но обошлось – все было наяву и не менее приятно, чем накануне.

За едой обсуждали здешние находки, собранные по всему сиду и прежде всего архив. Кое-чего я просто не в состоянии была понять, но в целом картина сложилась такая: многое оказалось непонятно не только мне, но и данам, все же измерение другое; много нашлось интересного и стоящего дальнейшего изучения; много оказалось редкостей и просто полезностей, таких как нириэ, ведь на островах их делать давно разучились. Короче, все сошлись на том, что уйти отсюда просто так, с пустыми руками, нельзя. Придется унести сколько возможно. А уходя снова наложить на сид сохраняющее заклятие. Так, на всякий случай – если опять придется срочно от кого-то удирать.

Я, мягко говоря, удивилась. Мы же здесь вроде как в гостях, база-то оказалась не заброшенной. Вдруг все это еще понадобиться хозяевам, а мы тут мало того что помародерничали, так еще и дверь за собой можем не закрыть? И такой вариант тоже обсуждался, да. Но когда с я этими сомнениями вылезла, остальные глянули как-то странно и заверили, что хозяевам оно точно не понадобится, можно не переживать.

Н-да… Как-то это все озадачивало. Или уже обнаружилось что-то важное, а мне опять не говорят?

Изучение архивов подходило к концу, и картина там вырисовывалась какая-то мрачная –судя по лицам данов. И когда я начала выспрашивать о подробностях, отвечать им явно не хотелось. В итоге сошлись на том, что сегодня вечером, после ужина, состоится… э-э… что-то вроде конференции по этому поводу. Как раз успеют просмотреть последние кристаллы и сделать окончательные выводы, уже без риска ошибиться. Ими и поделятся друг с другом (ведь каждый изучал свой кусок информации) и со мной. Главное, конечно, со мной, между собой они это и так обсуждали, работали-то рядом. Оставалось лишь запастись терпением и постараться до срока не помереть от любопытства.

На том и закончили обед. Все потянулись в библиотечную спальню – дочитывать, а мы с Тавелем ко мне – обучаться. Второй урок получился не намного более живеньким, чем первый. Сегодня меня учили твердо стоять на ногах и падать с максимальным удобством, чтобы потом сразу вскочить. Поскольку это было мне знакомо еще по прошлой, так сказать, жизни, то закруглились быстро, я получила инструкции отработать все до очередного автоматизма, и хисстэ решил оставшееся до ужина время посвятить теории.

Мы переместились в пустую сейчас гостиную, куда Тавель стащил все оружие, до которого смог добраться – не только принесенное нами, но и найденное уже здесь, в сиде, А потом провел краткую лекцию на тему «как что называется, для чего оно предназначено, из чего обычно делается, кому больше подходит и прочие сравнительные достоинства и недостатки». Груда железа, выросшая его стараниями на столе, просто завораживала. Даже не представляю, что было бы со мной, окажись я мужиком – они при виде таких игрушек вообще дуреют. А тем более ТАКИХ. Я, по крайней мере, ничего подобного раньше не видела, несмотря на неоднократные музейные практики и некоторую причастность к фехтованию.

Не было на всем этом этакого налета вековой ненужности и заброшенности, как на музейных экземплярах, не было и смешных попыток новоделов казаться настоящими и боевыми. То, что лежало сейчас передо мной и было самым настоящим боевым оружием, предназначенным для одной цели – убивать.

Для начала я узнала, что луками у данов прекрасно владеют все, даже женщины, этому в обязательном порядке обучают в школе хисстэ – в совершенстве и не без помощи магии. Но все равно он считается оружием сосунков, настоящий мастер его, скажем, слегка презирает. Такие предпочитают пару меч – дага, точнее, калаири – каламаири, как назвал их Тавель. Владеть ими учатся долго, сначала на Стальном, потом уже дома, сами, и истинное мастерство в этом деле считается крайне почетным. Но для тех, кто выбрал войну делом всей своей нереально длинной жизни и этого уже мало. Для них лучшие мастера из лучшей стали создавали и подгоняли особое оружие – с учетом способностей будущего хозяина, его возможностей, предпочтений и даже привычек.

Именно такими были парные иссолы самого Тавеля, искусство владения которыми считалось вершиной фехтовального мастерства. Я засмотрелась на чуть изогнутые, тонкие клинки, заточенные по всей длине лезвия по внешнему краю, и на одну треть по внутреннему. Заканчивались они острым концом, значит, ими можно было как рубить, так и колоть, что и демонстрировал их хозяин во время схватки с орками. А вот рукояти оказались неожиданно простыми, без всяких вычурных гард и украшений, лишь туго обмотанными широкими полосами шершавой на ощупь кожи. Этакий воплощенный гимн практичности и удобству, что и требовалось от настоящего боевого оружия.