Игра в судьбу 2

глава двадцать седьмая

Не успела я отойти от кабинета и на пару шагов, когда дверь снова негромко хлопнула, выпуская Суинни.

– Привет! – страшно обрадовалась ему я. – А что ты здесь делаешь?

– Здесь? – он оглянулся на кабинет. – Прячусь.

– ?!

– Прячусь, говорю. От Вокэнни. Его сюда пригнали с твоими книгами разбираться, а я ему вроде как помогаю.

– Угу, вижу, что «вроде». Умаялся? Помогать, в смысле?

– Нет. Меня вдохновение посетило. А они нудят и нудят… Поднимай да поднимай…

– Что? – смысл беседы начал от меня ускользать.

– Сундуки мы твои из того погреба выгружаем. А у меня идея возникла. Замысел! Свет знаний, поднимающийся из темноты… Баллада! Эпос! Та-та-та– дам… тадам… там…

Я все-таки не выдержала и начала хохотать.

– Чего ржешь? Имею право! Творец я или как? – Суинни, наконец, тоже улыбнулся.

– А кто это «мы»? – отсмеявшись поинтересовалась я. – Ассиль с вами?

– Нет, морской выказал себя трусом и удрал, едва сгрузив нас на этот богами забытый остров. От Равенель, разумеется. Не видать ему теперь титула «руки», если, конечно, ты что-нибудь для него не придумаешь. Так что «мы» сейчас это она и я.

– Так это на ее плечах сейчас лежат твои руки, – поддела я солнечного.

– Угу. Кстати, весьма приятные плечики. Чего этот мокрохвостый так сопротивляется, не пойму?

– А Вокэнни? – сменила я тему.

– Ну и Вокэнни, конечно, только его пока можно не считать – полностью невменяем. Вот как только увидел эти твои сундуки, так сразу из реальности и выпал.

– Они не мои.

– Но ты же их нашла? Поэтому утрата миром вессаэлева библиотекаря на твоей совести. Не спорь!

– Кстати, выяснили, что там? Планы переходов не нашлись?

– Нет, про планы ничего не скажу, – бард внезапно посерьезнел. – Но Вокэнни уже сутки сидит над обнаруженным каталогом и сам себе не может поверить. Говорит, в основном там все по порталам между сопредельными мирами. Эти книги не то что давно утратили, про них вообще не знали! Ин, похоже, ты нашла свои двери. Ну те, про которые у тебя видения были.

– Неожиданно. – Я удивилась. – А зачем их тогда так спрятали?

– Думаю, на эту тему тебе лучше поговорить прямо с ним.

Я с тоской посмотрела на поворот к нашей комнате, до которого мы под разговорчики уже дошли, вздохнула и согласилась:

– Ладно. Пошли. Где вы сейчас в них ковыряетесь?

– Рядом с этим твоим зачарованным подвалом. Далеко мы такую тяжесть не таскали.

– Небось там, где пустой шестиугольный зал оставался? – прикинула я про себя местную географию.

– Угу. Но давай не сегодня, а? Все равно ни ты, ни библиотекарь сейчас для бесед не годитесь. Оба невменяемые. Так что иди отсыпайся. А завтра, как только вытрясешь из пеньков все важное и не очень, давай к нам, поговорить и правда есть о чем. Я, собственно, за этим и приходил – тебя позвать.

– Даже так? А баллада? Ах нет, прости, эпос?

– Писать баллады мне никакие ящики никогда не мешали, не мешают и помешать не смогут, – Суинни опять состроил хитрую морду. – Помнится, однажды, попали мы в шторм… Нет, все, хватит! Иди спать. А то сейчас сомлеешь, еще и тебя таскать придется. Спать! Бегом! Завтра поговорим.

И подтолкнул меня в спину, направляя в нужную сторону.

Утром, как вчера и договорились, мы вчетвером подошли к переходу в гномьи пещеры. Вессаэль, Тавель, Дарэль и я – в неизменной роли переводчика с данаари на данаари. А если точнее – буфера и масла в бутерброде. И работы у меня сегодня оказалось выше крыши, потому как гномаэ приготовили нам сюрприз. С их стороны побеседовать пришли Балайет, Кирст и… все! Это вместо шестерых-то.

– А где остальные? – спросила я у мастера, вопреки логике надеясь, что все еще обойдётся.

– Дома. Недосуг им сейчас по таким гостям шляться.

На Вессаэля страшно было смотреть даже мне.

– Сьеррин, – я старалась говорить максимально ровно, как с тигром, готовым вот-вот прыгнуть и вцепиться в горло, причем не важно чье, – думаю вам пока лучше заняться чем-то более срочным. Правда лучше, поверь. А мы с уважаемым мастером один на один договоримся о переносе встречи. Так, чтобы устроило всех.

Даны, не сговариваясь, развернулись и ушли в сиды, не открыв рот даже чтобы сказать «здрасти». И лишь после этого я обернулась к гномаэ – те уже успели сообразить, что все-таки перегнули палку.

– Кирст, я просила один на один.

Пристального взгляда в упор горняк не выдержал. Так же как и даны, без единого слова, встал и вышел в противоположную дверь.

А вот теперь пришла моя очередь молчать. И, надеюсь, я делала это очень и очень зловеще. По крайней мере, через минуту Балайет не выдержал:

– Что?!

Я продолжала нагнетать. Молча и пристально.

– Да что такого-то? – нервы у мастера все же сдали. – Нахрена они вам все? Пусть бы с Кирстом поговорили пока. А если какие вопросы, тогда бы и еще кого привели… Ну что?!

– Страшно, мастер? – я, наконец, перестала немо прожигать его взглядом. – Вспомнил наши взаимные секреты? Так и забудь, не до них пока. А вспомни лучше, благодаря кому твои страшно занятые сородичи вернулись домой. Вспомнил? А теперь вспомни еще и про норы, которыми ваши общие с данами ужасы шляются с Хрустального сюда, как ты до своего сортира. Передумал их запечатывать? Полагаешь, те пленники станут последними? Или надеешься, что зеленые теперь забыли дорогу сюда? И предпочтут сами взяться за кайло? Так не надейся! В отличие от тебя, память им со страха не отшибло! Сколько еще своих людей ты готов им подарить?

– Ссс…

– Ссиха? Знаю. А ты знай, что если завтра на рассвете, здесь, в этой комнате мы не увидим всех, кого сами же вытащили из задницы, то завтра к обеду ты не увидишь в сидах ни одного данааэ. И будешь разгребать это орочье дерьмо в одиночку. Я доступно объяснила?

– Какого хрена ты так за своего ушастого глотку рвешь, а?! – Балайет тоже умел быть резким, и получше некоторых. – Думаешь, эта сволочь расчетливая оценит? И отблагодарит, как тебе мечтается?