Игра вслепую

ГЛАВА 1: НАЖАТЬ НА КУРОК

От лица Егора

— Ты вообще понимаешь, на что подписываешься, Кэт? — Алиса, эта пустая блондинка-фон, жевала свою губу, глядя на меня как на экспонат. — Это же пиздец какой-то. Тебя продают. Буквально.

Я смотрела в окно, её слова бились о меня, как дождь о стекло. Ничего нового. Продают. Да. За дорого. Но мой внутренний расчёт давно перешёл в другую плоскость. Отец — мишень. Она — прикрытие. А этот брак… идеальная легенда. Всё, что сверху — лак, краска, мишура. Под ней — сталь и порох.

Она молчала. И в этой тишине было больше дерзости, чем в истерике. На ней было чёрное платье, которое кричало «не тронь» каждым швом. Оружие. Я оценил. Надо же, у папиной принцессы есть зубы. Интересно, кусается?

Вечер. «Zero». Мой мир. Моя клетка и мой трон одновременно. Она вошла в ложу, и воздух сгустился. Не от страха. От вызова. Её взгляд — зелёный, холодный, как донное озеро в марте — прошелся по мне, не как по будущему мужу, а как по конкуренту. Или препятствию.

Они с Алисой что-то ляпнули. Я отключил звук. Следил за её губами. Плотно сжатыми. Она не пила шампанское, которое я заказал. Упрямая сука. Мне это… понравилось.

Когда Алиса исчезла вниз, на танцпол, за очередной дозой внимания, ложу накрыла тишина. Гул басов остался где-то за стеклом. Мы были одни.

— Ну что, женишок, — она первая нарушила тишину, её голос — низкий, хрипловатый, без тени девичьего сюсюканья. — Готов получить свой приз в виде разорённой компании и кислой наследницы?

Я отставил виски, сделал шаг. Она не отступила.

— Приз? — я позволил себе улыбнуться. Без тепла. Так улыбается волк. — Я смотрю на тебя и вижу не приз, Катя. Я виживу помеху. Красивую, дорогую, но помеху. Нам обеим навязали эту игру. Правила — дерьмо. Давай напишем свои.

— Какие, например? — она склонила голову набок. Шея длинная, белая. Уязвимая. Я отметил про себя, как отмечаю слабые места в системе охраны. — В постели — порознь, на людях — в обнимку? Уже слышала. Скучно.

— А ты что предлагаешь? — я сократил дистанцию до нуля. Ладонь легла на её талию поверх тонкой ткани платья. Она вдохнула резко, но не отпрянула. Её тело ответило напряжением, пружиной. — Хочешь, чтобы было не скучно? Чтобы я делал вид, что жажду тебя? Или… чтобы я и правда жаждал?

Это был риск. Переход грань. Но план — план, а она стояла здесь, пахнущая чем-то горьким и дорогим, и смотрела на меня так, будто видела не владельца клуба, а того, кто прячется за ним. И в этом взгляде не было страха. Был азарт. Такой же острый, как мой.

— Жаждать ты можешь чего угодно, — она выдохнула, и её губы оказались в сантиметре от моих. — Но тронешь без спроса — откушу ту часть, которая делает наш фиктивный брак хоть как-то возможным. Договорились?

Хах. Прямо угрожает. Меня, того, кто за последние три года устранил семнадцать человек. Чёрт возьми. Она не знала, с кем играет. И от этого было в разы интереснее.

— Договорились, — прошептал я, и мои пальцы впились в её бедро сильнее, чувствуя под тканью мышечный рельеф. Она не была хрупкой куклой. Она была бойцом. — Но помни, кошечка: в этой игре вслепую я — тот, кто видит в темноте. А ты… ты просто пока красиво ходишь по краю.

— Посмотрим, кто свалится первым, — её рука легла мне на запястье. Не чтобы отодвинуть. Чтобы ощутить пульс. Холодные пальцы на горячей коже. Контраст, от которого по спине пробежал разряд. — Может, тебе самому стоит бояться. А то вдруг я окажусь не той милой девочкой, за которую меня все держат.

Я наклонился, губы коснулись её виска. Кожа пахла кожей. Никакой сладости.

— Я и не держу тебя за милую, — прошептал я ей в ухо. — Я держу тебя за опасную. А опасное… либо уничтожают, либо приручают. И знаешь что? Мне внезапно захотелось попробовать второе.

Я отстранился, поймав в её глазах мгновенную вспышку — не гнева, не отвращения. Шока. И чего-то ещё… живого, пылающего. То, что я приказал себе выжечь годами.

— А теперь, невеста, — сказал я громче, официально, беря её руку. — Нам нужно выйти и показать этим стервятникам из таблоидов, как ты смотришь на меня, будто я твоё самое желанное пиз… приключение. Справишься? Или ты только на словах дерзкая?

Она выдернула руку, но не отпустила, а переплела пальцы с моими. Сжимая так, что кости хрустнули.

— Я справлюсь, жених. Но гляди — если ты на людях попробуешь изобразить томную страсть, я рассмеюсь тебе прямо в лицо. А если изобразишь что-то похожее на правду… тогда нам обоим пиздец.

Мы вышли на подиум над танцполом. Со вспышками камер, с рёвом толпы. Я обнял её за плечи, притянул к себе так, что её спина прижалась к моей груди. Её тело на мгновение окаменело, затем — расслабилось, приняв позу, но не подчиняясь. Гармония напряжения. Идеальный диссонанс.

— Правда? — я губами коснулся её шеи ниже уха, чувствуя, как по ней бегут мурашки. — А мне уже кажется, что наш пиздец — самая адекватная перспектива из всех, что у меня были.

Она рассмеялась. Коротко, хрипло. Звук потонул в музыке. Но я его услышал. И понял самую опасную вещь.

Эта игра перестала быть просто заданием. Она вдруг стала личной. И ставка в ней выросла до небес. Теперь на кону было не просто выполнение приказа. На кону было понять — кто кого переиграет. И кто из нас первым сорвётся в эту пропасть, которую мы только что начали рыть вместе.