В комнате Леи было тихо. Почти стерильно. Белые стены, аккуратно сложенные книги по биологии, толстая тетрадь с пометкой "Анатомия человека" — под подушкой. На стене висела карта человеческого тела, как у врача. На столе — скальпель. Настоящий. Мама думала, что он — сувенир с выставки медицинской техники. Она ошибалась.
Ночью Лея не спала. Она слушала. За тонкими стенами старого дома всё было слышно: часы, тикающие в гостиной, шаги мамы, крики соседей. Всё — до последнего вздоха. Она различала дыхание. Слабое, тяжёлое, паническое. Её слух стал обострён. Почти нечеловеческий.
И вот в эту ночь, 2:47 — она встала.
Руки дрожали, но не от страха. От предвкушения. Как будто в ней что-то наконец вырвалось наружу. Она тихо оделась, положила скальпель в футляр для фломастеров и выскользнула через окно.
Севильвилль спал.
Но один человек не спал. Его звали Райан Хикс — старшеклассник, который когда-то запер Лею в уборной и плюнул в её лицо. Учителя тогда сказали: «Дети бывают жестокими». А Лея тогда впервые представила, как его внутренности аккуратно выкладываются на стол из нержавейки.
Этой ночью Райан тоже вышел из дома — покурить за гаражом. Он услышал шаги, обернулся — но увидел лишь тонкую девочку с капюшоном. Рассмеялся.
— Что, опять идёшь рисовать кишки, психопатка?
Она подошла ближе.
— Нет. Сегодня я их буду собирать.
Скальпель блеснул, как молния. Райан даже не успел закричать. Движения Леи были точны. Не от злобы — от знания. От холодного, методичного интереса. Как у хирурга, впервые получившего доступ к настоящему телу.
Она не чувствовала вины. Только странное облегчение. Как будто всю свою жизнь шла к этой ночи.
Отредактировано: 25.06.2025