Играй или умри

Глава 1

Вечерний офис задыхался в изнуряющей духоте, а кондиционеры надсадно шуршали на стене, бессильно гоняя по кругу спёртый воздух. Казалось, они почти сдались перед натиском июльского зноя.

Мария Ивановна, чья безупречная укладка застыла, словно холодное литьё из воронёной стали, методично листала документы. Сухой шелест бумаги в её тонких пальцах мерно отсчитывал последние минуты рабочего дня.

Рядом Григорий Викторович лениво покачивался в директорском кресле, повернувшись к панорамному окну. Сложив руки на животе, он привычно любовался городом с высоты птичьего полёта, упиваясь иллюзией безграничной власти.

— Иван, воды, — сухо бросила Мария Ивановна, не отрывая глаз от отчёта. Она властно вскинула два пальца вверх — точно подзывала официанта в ресторане. На её лице, застывшем маской спокойствия, не дрогнул ни один мускул.

Иван, сидевший неподалёку в пышном кресле, не шевельнулся. Пальцы, лежавшие на клавиатуре, мелко подрагивали, выдавая внутреннее напряжение, а зрачки расширились от сковавшего разум недоумения. Взгляд его был намертво прикован к монитору. Поверх блёклых рабочих таблиц внезапно развернулось зловещее окно, сочащееся кровавым светом. Надпись на нём гласила: «Игра началась».

— Иван? — Мария Ивановна вскинула голову и недовольно изогнула безукоризненно ухоженные брови. Взгляд её сулил ему выговор, но высказать его она не успела.

Реальность содрогнулась, теряя устойчивость. Воздух в кабинете потяжелел и стремительно превратился в густую чернильную взвесь, болезненно давящую на глазные яблоки. Тишину разорвал зубодробительный скрежет.

Замерев, Мария Ивановна резко повернула голову на звук. На мгновение её лицо стало предельно сосредоточенным — в нём отчётливо читалась работа острого ума.

Григорий Викторович, утратив былую вальяжность, выпрямился в кресле, натянувшись как струна. Пальцы, вцепившись в подлокотники, побелели от напряжения.

В это время Иван, едва дыша, вперил широко распахнутые глаза в открывшийся перед ним игровой интерфейс. Он выглядел точь‑в‑точь как в той фэнтезийной RPG, где Иван иногда зависал ночами, пытаясь укрыться в ней от офисной рутины.

— Что это за… — Григорий Викторович резко откатился от панорамного окна, и его директорское кресло с глухим стуком врезалось в край дубового стола.

Он дёргано замахал руками, словно отгонял рой невидимых мух. Голос, всегда низкий и властный, сорвался на хриплый фальцет:

— Что за чертовщина?!

Мария Ивановна поднялась, привычно расправив плечи. На секунду прикрыла глаза ладонью, выдержала паузу, отвела ладонь и разомкнула веки. В тишине кабинета, перекрывая надрывный гул кондиционеров, зазвучал её голос со стальными нотками:

— Похоже на панель управления из игры. Кто‑то решил подшутить? — произнесла она буднично, словно зачитывала пункты скучного договора.

— Это из «Апокалипсиса», — подавленно вставил Иван.

Раньше он не смел встревать в разговоры «офисных акул» без прямого вопроса, но реальность треснула по швам. Поднявшись, он осторожно прошёлся по кабинету, чуть пригибаясь, будто опасаясь попасть под перекрёстный огонь. Голова оставалась неподвижной — лишь зрачки метались по светящимся панелям, заполнявшим поле зрения.

Вытянув чуть дрожащую с непривычки руку, Иван неуверенно кликнул по висящей в воздухе кнопке «Меню». В тот же миг раздался кристально чистый звон, и перед лицом развернулся каскад новых окон. Отшатнувшись, он едва не повалил монитор на директорском столе и замер, тяжело ловя воздух ртом.

— Поразительно… — выдохнул он. На бледном лице отразился запредельный восторг. — Ощущения — как в VR‑очках, но ярче, живее. Какие текстуры!

Он осторожно провёл ладонью по воздуху, заворожённый чёткостью графики.

Внезапный вопль, полный первобытной агонии, ворвался в кабинет, разбивая тишину на миллионы звенящих осколков. Звук доносился из коридора, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Все трое вздрогнули, мгновенно вынырнув из цифрового транса обратно в реальность.

— Вань, посмотри, что там, — бросил Григорий.

Повернувшись к своему директорскому столу, он принял привычную деловитую позу: откинулся назад, сцепив руки на животе в замок. Но Иван заметил лихорадочную дрожь на кончиках его пальцев и капли пота, проступившие над верхней губой.

— И с охраной свяжись, — добавил Григорий вслед уходящему к двери Ивану. Он пытался чеканить начальственные нотки, но голос звучал тонко и фальшиво.

Субординация, въевшаяся в разум за два года службы, послушно вела Ивана вперёд, подавляя в нём сомнения. Но у самой двери в приёмную он замер, чувствуя, как леденеет кровь. Сквозь тяжёлые дубовые створки сочился многоголосый хор — смесь предсмертных хрипов и воплей. Затем грохнул выстрел, за ним ещё один, потом ещё.

Обернувшись, Иван встретился взглядом с Григорием. Тот уже вскочил на ноги, мелко подрагивая грузным телом, и нетерпеливо подталкивал Ивана жестами к выходу.

— Что ты встал? — зашипел директор, окончательно сорвавшись на сиплый фальцет. — Это розыгрыш, не более того. Иди и выясни, в чём там дело. Живо!

«Зачем выяснять, в чём там дело, если это розыгрыш?» — хмуро подумал Иван. Абсурдность догадки была очевидна: слишком продвинутая виртуальная технология для шутки. Но привычка повиноваться оказалась сильнее страха. Он шагнул за порог.

В приёмной стоял вибрирующий гул, в котором тонуло прерывистое дыхание Алисы. Секретарша застыла перед зеркалом, вперив растерянный взгляд во входную дверь. За которой разыгрывалась кровавая вакханалия.

Снаружи, в коридоре, яростное рычание и предсмертные вопли становились всё глуше и тише — словно кто‑то методично гасил свет жизни сотрудников, одну за другой, удаляясь от приёмной.

Иван приложил ухо к полотну двери и, едва дыша, чуть приоткрыл её. В узкую щель ворвался резкий, тошнотворный запах — сырого мяса с металлическими нотками свежей крови. Он лишь мельком выглянул в коридор — этого хватило.