Играя на цитре перед быком

Глава 2. Воспоминаниям – покой, а прошлому – забвение.

Цзю Син растерялся. Он не мог определиться оставаться ли ему дальше в комнате, выйти из нее или вообще подождать Фэн Вутянь у входной двери, чтобы сразу осмотреть здешние пейзажи.

В конце концов он неуверенно сел на кровати и достал дневник Ю Тяньляна. Его до сих пор интересовала первая запись.

«Вчера на все решился. Жаль, перепутал дневники и взял этот. Наверно, когда найдут мои записи с помыслами о побеге, то точно все поймут. Хотя меня уже раскусили.

Бяоди зачем-то зашел ко мне вечером. Он увидел сборы. Мы поругались. Я хотел уйти незаметно, но он порушил все мои планы. Не знаю, расскажет ли он на утро все муцинь или скроет мою тайну до поры до времени, но я в нем не уверен. Лишь бы не послали ищеек раньше, чем я хотя бы покину город.

(Бяоди – обращение к младшему двоюродному брату по материнской линии.)

(Муцинь – официальное/уважительное обращение к матери.)

Пока что нахожусь на окраине, думаю, ближе к рассвету пойду по лесной дороге в сторону южных деревень,» — в этой записи почерк чуть отличался, шел мелкой дрожью.

Текст оборвался чертой. Начался новый:

«На рассвете обнаружила стража, патрулируемая город. Стала выяснять, почему так поздно брожу по улицам, кто такой есть, почему глаза пугливые. Я на ходу выдумал имя «Ю Тяньлян». По мне довольно красивое. Но страже оно, видеть не понравилось, и они решили под руку увести меня. Не знаю, каким чудом сумел отвертеться, представившись путешествующим лекарем.

(Ю (кит. 尤) — южнокитайская фамилия. Словарное значение иероглифа — «выдающийся».

Иероглиф «Лян» означает «светлый», «добрый».

Тянь (天) в переводе с китайского означает «небо» или «вселенная».)

А я ведь действительно хотел быть ле…»

Услышав шаги, Цзю Син вздрогнул, тяжело вздохнул и спрятал дневник обратно за пояс. Какая-то странная картина стала складываться в голове… Как будто он что-то похожее уже знал, помнил. Но Лю Сян точно не могла рассказывать подобных историй. Она любила больше говорить про заклинателей, Императоров, а не обиженных на семью мальчиков, которые пристыженно сбегают из дома и скрываются, притворяясь и называясь иным именем.

Точно! У него над дверью из кабинета вместо привычных, как у всех, часов висела картина. У нее еще под рамой поблексивала надпись: «Прославленный лекарь, будучи сбежавшим сыном, берет в ученики девушку-сироту.» Кажется, эта картина висела у него с самого начала.

И все же таких людей, как Ю Тяньлян, Цзю Син не понимал. У него тоже были немалые разногласия с семьей. Но со временем он смог все уладить и объяснить свою позицию, которую поняли. А этот… Пусть уже будет Ю Тяньлян…пошел путем слабых. Конечно, кто знает, что сделал бы сам Цзю Син, если бы его мнение все же отец не принял бы, но… Отец!

Он хотел позвонить матери по поводу отца!

Молодого человека взяла мелкая дрожь. Что же он наделал?..

Тут же дверь отворилась. Уже даже без стука.

— Господин Ю, Фэн Вутянь собрана! – проговорила все так же радостно женщина.

Молодой человек посмотрел на зажатую девочку, которая случайно встретилась с ним глазами. Наверно, ее жалобный взгляд сейчас не так далеко ушел от горького взгляда Цзю Сина.

Впрочем, последний быстро взял себя в руки, подавив все чувства. Он встал, выпрямив спину, и прошел к двоим.

— Ну, пойдемте.

Пусть голос чуть выдавал его, старушка, кажется, ничего не заметила и своего радостного настроения не сменила. Цзю Сину захотелось на это фыркнуть и закатить глаза, но он сдержался.

Они вышли на крыльцо. Молодого человека уже не так сильно волновал вид, открывшийся ему. Женщина подтолкнула Фэн Вутянь к нему. Та явно была не в восторге. Но делать было нечего, она сама согласилась. И Цзю Син тоже уже не мог отказаться от своего решения. Он поклонился:

— Благодарю за гостеприимство и приют.

— Господин Ю, ну не стоит! Вы нам так помогли!

Цзю Син слабо улыбнулся, переступая через себя. Пауза как-то длинно затянулась. В конце концов он отвернулся и пошел куда-то в сторону, посматривая, чтобы Фэн Вутянь успевала за ним.

Лицо девочки было донельзя грустным, глаз она не поднимала от земли, и ее незаплетенные волосы занавесом опадали вниз, делая из нее призрака. От этого вида Цзю Сину стало еще противнее на душе.

Заговорить он сам боялся, притом и сама девочка была неразговорчива. Разговора бы заведомо не вышло. Если бы тогда она не произнесла бы короткое «да», он явно посчитал бы, что она нема. Друзья, учащиеся на факультете психологии, рассказывали, что подростки могут от шока или уныния замолкнуть. Наверно, это был случай Фэн Вутянь.

Жаль, сам Цзю Син был более чем осознанным, чтобы не поддаться такому. А он сейчас переживал такое горе… Он пропустил те несколько звонков матери… Намеренно… А она написала: «У отца остановилось сердце. Я хотела обсудить похороны.» Молодой человек тогда от злости на себя разбил телефон. Стекло полностью треснуло, и сколько не нажимай на кнопку включения и выключения, экран оставался черный, и Цзю Син видел в нем свое искаженное лицо…

Резко он запнулся о камень и очнулся от мыслей. Цзю Син ведь совсем забыл про записи Ю Тяньляна. Он же хотел пойти на запад, значит, надо хотя бы послушаться его последних заветов.