Играя в любовь...

Глава 9

Максим

Сжимаю в руке холодную ладонь Романовой. Неужели так сильно нервничает? Рука реально ледяная. И едва заметно дрожит. Трусиха, блин.

Пристально на нее смотрю, сжимаю ее ладонь крепче, и девчонка поднимает на меня глаза. А в них настоящая паника назревает. Ну нет, так не пойдет. Этот раунд слишком уж ответственный, чтобы его подобной неуверенностью портить. Пытаюсь поддержать ее добродушной улыбкой и легким кивком, но все без толку, ее испуганное лицо по-прежнему отсвечивает нездоровой бледностью.

Она не преувеличивала ни на грамм, говоря, что не умеет играть. Дух авантюризма в Полине Романовой скоропостижно скончался, похоже, а может, и не было его вовсе, но все же я по-прежнему уверен, что кандидатура она самая что ни на есть подходящая. То, что доктор прописал. Моим родителям, не мне, разумеется.

Правильная и скромная девочка — им зайдет. Маме уже зашла.

Правила какие-то там придумала — смешная. Но я их соблюдать планирую, конечно, провал миссии не в моих интересах. Партию я разыграл, безусловно, четко, на нужные точки надавил, и теперь согласие сердобольной Романовой надежно держится на кристально-чистом сострадании, однако подкрепить его собственной покладистостью лишним не будет.

Наши руки все еще сцеплены и я, для себя самого неожиданно, слегка поглаживаю большим пальцем бархатистую кожу тыльной стороны ее ладони. Девушка тотчас же вздрагивает. Ее стеснение отчетливо ощущается на физическом уровне — сладкий трепет, частые взмахи длинных ресниц. Проступающий на щеках румянец. Отлично! Хотя бы от мертвенной бледности избавиться удалось.

А Романова очень даже чувствительная, надо сказать. Только тщательно это скрывает. Или сама не осознает. Правилами от мира отгораживается и своим неизменным строгим брючным костюмом. Запретила объятия и поцелуи... Чего боится? Меня или себя?

Все эти ее запреты подстегивают меня и улыбают. Прозвище приходит на ум само собой. И хоть остановиться я уже не в силах, играю честно, действую исключительно в рамках ее же правил.

Сухарик сердится, и цвет ее лица окончательно обретает здоровый румянец.

Не за что.

Приготавливаюсь выслушать порцию возмущения, но из дома выходит мама, и Романова напрягается сильнее.

— Добрый вечер, дорогие, проходите, — произносит мама дружелюбно, распахивает дверь. — Добро пожаловать, Полина, очень рада тебя видеть у нас в гостях, — искренне улыбается Романовой. — Привет, сынок, — целует меня в щеку.

— Привет, — отвечаю расслабленно.

— Здравствуйте, Анна Викторовна, — присоединяется Сухарик.

Скидываем обувь под довольным маминым взглядом. Да, ее прекрасное расположение духа и сияющие счастьем глаза, однозначно, приятный в моей затее бонус.

Отправляю свою куртку в стоящий у входа шкаф, протягиваю руку, чтобы убрать туда же и пиджак Полины, но она отрицательно мотает головой, плотнее запахивая его полы.

— Расстанься уже с ним. В доме жарко, — настаиваю я, не опуская руку, и Романова нехотя подчиняется.

Снимает пиджак, передает его мне, приятно удивляя чертовски стройной фигуркой, которую прятала под ним. Облегающая, совсем чуть-чуть прозрачная (но этого вполне достаточно), молочного цвета блузка позволяет оценить по достоинству каждый изгиб. Оценить и чуть подвиснуть, блин. Тонкая талия, изящная шея, аккуратная грудь. Зачет! И зачем она фигуру прячет? Не пойму.

Осознав, что пялюсь слишком долго, перевожу глаза на маму.

— Проходите, к ужину уже все готово, — щебечет она.

Невольно кашлянув, вновь беру Романову за руку, и мы устремляемся следом за мамой по короткому коридору в гостиную.

Шагнув в широкий арочный проем оказываемся в просторной комнате. И я тотчас же ловлю взглядом ненавистную физиономию Ветрова.

Какого черта он здесь забыл?!

Полина тихонько ойкает, и я понимаю, что, разозлившись, чересчур сильно стискиваю ее ладонь.

— Извини, — шепчу приглушенно, ослабляя хватку.

— Добрый вечер, — с улыбкой тянет Стасик.

— Здорова, — цежу сквозь зубы.

— Ах, да, забыла сказать, Сергей Евгеньевич и Станислав к отцу по делам заехали. Я предложила им поужинать с нами, и они согласились, — оживленно сообщает мама.

— Какой приятный сюрприз, — мрачно язвлю, меряя Ветрова-младшего тяжелым взором.

— Согласен, — не менее ядовито отвечает Стасик. — К тому же уж очень мне хотелось познакомиться с Полиной поближе. На юбилее толком не пообщались.

— Вот сейчас все и познакомимся, — воодушевленно произносит мама. — Идемте за стол, — приглашает громко, когда в гостиную входит отец в сопровождении Сергея Евгеньевича.

Обменявшись приветствиями, все мы дружно устремляемся в обеденный зал.

Разместившись за столом, приступаем к ужину. Романова с вовсю пылающими щеками потерянно ковыряет вилкой в тарелке, не смотрит ни на кого, в своем репертуаре — стесняется. Стас то и дело бросает на нас убийственные взгляды, разоблачитель хренов. Мама дает парочку указаний Марине, нашей экономке, и, повернувшись к Сухарику, тепло улыбается.