Играя в любовь...

Глава 13

Максим

Это что сейчас такое было? Она в себе вообще такое вытворять?

Смотрю в спину резво удаляющейся Романовой, задыхаясь от с трудом сдерживаемой злости, которая разбушевалась в груди. Да как она посмела?! Как ей только в голову пришло нести такую чушь в массы?! Ненормальная, блин!

Срываюсь с места, шагаю за ней.

— Постой, я тебя провожу, — роняю как можно более спокойно, но сохранять сейчас невозмутимость стоит мне титанических усилий.

Сверлю ее свирепым взглядом, догоняя у выхода. И снова этот дебильный пиджак! Она вообще с ним не расстается?!

Сухарик первой выскакивает за дверь, я — следом. Озираюсь по сторонам и, убедившись, что в коридоре никого, прижимаю девушку к стенке.

— Ты в своем уме?! Ты что там устроила? — гневно выговариваю, рассматривая ее вмиг побледневшее лицо. Она явно напугана, хоть и пытается храбриться.

Плечи расправляет, вытягивается в струнку, но при этом учащенно дышит и чуть заметно дрожит. Зачем шоу затевала, спрашивается, если не тянешь последствия?

Но Романова, к моему удивлению, дает отпор:

— Что не так? — фыркает с вызовом в нежном голоске. — Сам сказал — продолжаем. Я продолжаю.

Сухарик складывает на груди руки, меряет меня забавно-суровым взором.

Чуть опешив от такой наглости, нервозно ухмыляюсь. Надо же, какие мы бесстрашные. А с виду так и не скажешь.

— Испытать мое терпение решила? — интересуюсь зловеще. — Не советую.

— Вовсе нет, — мотает головой Полина. — Но я же тебе говорила, что актриса из меня никудышняя. Плохо сыграла, да? — уточняет невинно.

— Сыграла ты отлично. Пять баллов! — саркастично тяну.

— Вживаюсь в роль потихоньку, импровизирую. А эта сцена, между прочим, раскрывает наши отношения, говорит о том, что никакие трудности нам не страшны, мы со всем справляемся вместе. Идиллия. Разве не этого ты хотел?

— Ты прекрасно знаешь что сделала и зачем, — рычу, пристально глядя в ее большие выразительные глазки.

— Мне проблемы не нужны, делаю все, что в моих силах, для поддержания нашей легенды, — тараторит взволнованно.

— Если тебе и правда не нужны проблемы, прикуси свой язычок и дурочку из себя не строй!

Романова небрежно пожимает плечами.

— Можем закончить все прямо здесь и сейчас, если тебя что-то не устраивает, — предлагает она с подчеркнутой серьезностью.

Я улыбаюсь, подступаю чуть ближе, отмечая, как при этом напрягается Полина и сильнее вжимается в стену.

— Попытка засчитана, — нависаю над ней. — Но нет, Сухарик, это не прокатит. Можешь не стараться.

— Что ж, жаль, — степенно отзывается Романова. — Тогда продолжим.

Наше внимание привлекает звонкий стук каблуков. Из-за угла выплывает Валерия, одна из моих фанаток, как их называет Макар. Длинноногая красотка из бухгалтерии. Черт. Струящийся по плечам шелк темных густых волос, узкая юбочка. Да... Но мои на нее планы пришлось на время отложить. Никаких исключений. Терять бдительность сейчас ни в коем случае нельзя.

Лера замечает меня, ее походка сразу меняется. Амплитуда колебания бедер увеличивается, пухлые губы растягиваются в соблазнительной улыбке. Да, детка, не сдавайся. Пожираю ее глазами, когда на мою грудь вдруг несмело ложится узкая ладонь.

Удивленно возвращаю взгляд к Романовой. Заметила, как я на Лерку глазел? Конечно же заметила! Как и то, что девица внимательно рассматривает нас.

— Я уже скучаю, любимый... — томно и достаточно громко выдает Сухарик в тот момент, когда Валерия проходит мимо.

Только ее больше не существует, как и удаляющегося стука ее тонких каблуков.

Потому что Романова принимается ласково поглаживать мою грудь, пуская по телу странные вибрирующие импульсы. Приятные и будоражащие. Непривычно кокетливо улыбается, тянется своими пальчиками к галстуку, заботливо поправляет его. Очередная импровизация? Да она сегодня в ударе.

Подвисаю на ее бледно-розовых губах. Четко очерченных и нежных. Красивых даже. Сейчас так маняще приоткрытых. Пульс почему-то ускоряется, становится глубже дыхание...

— Удачного дня, Козлик, — вдруг отрезвляет меня ее насмешливый возглас.

Часто моргая, прочищаю горло. Что за черт? Вновь принимаю собранно-надменный вид.

— То есть... правила — побоку? Я правильно понимаю? — чеканю с вызовом.

— Почему же? Все по правилам. Это не приторно-сладкое прозвище. И оно отражает суть, — Полина дерзко повторяет мои же слова и срывается с места.

Отражает суть?

Ха!

“Один — один, Сухарик,” — мысленно усмехаюсь, провожая взглядом бесячий серый пиджак.

Возвращаюсь к своему столу. Настоятельно рекомендую перешептывающимся сотрудникам заняться делом, и в офисе виснет гробовая тишина. Так-то лучше.

Просматриваю скопившиеся на столе отчеты. Сосредотачиваюсь на работе, время от времени гипнотизирую корзинку, которая так и стоит на краю стола. Подвинув ее ближе, заглядываю внутрь. А кексы довольно аппетитные на вид.