Играя в любовь...

Глава 19

Полина

Резкий и совершенно неожиданный маневр Зимина заставляет невольно обвить руками его шею и пробуждает приливную волну жара, которая стремительно проносится по моему телу. Максим шагает к дому быстро и решительно. Так крепко прижимает меня к себе, что от нашей внезапной близости бросает в дрожь.

Он зол. Очень. Я чувствую, как пугающе часто вздымается его грудь. Ощущаю, как он напряжен.

Сдавленно пискнув, пытаюсь вывернуться из его рук. Тщетно.

— Максим, отпусти, — требую взволнованно.

Зимин не реагирует. Топает вперед, как чертов терминатор. Здорово взбесился. А чего он хотел? Думал, может вот так запросто безнаказанно меня шантажировать?

— Опусти меня на пол! — вновь подаю голос и принимаюсь барахтаться в его будто каменных ручищах.

— В чем дело, любимая? — натянуто интересуется Зимин, ускоряясь. — Не надо так нервничать.

Мы спешно пересекаем душную гостиную. Понимаю, что к лестнице направляемся.

— Максим!

Но он нагло игнорирует меня. Поднимается по ступеням так легко, словно совсем не чувствует моего веса. Музыка вдруг смолкает, и я слышу доносящиеся снизу подстегивающие возгласы и недвусмысленные посвистывания. Становится еще жарче, кровь моментально приливает к лицу.

— Отпусти сейчас же! Куда ты меня несешь? — возмущаюсь уже с некоторой долей испуга. Я что, так сильно перегнула?

— Моей нежной и чувствительной натуре требуется срочно с тобой уединиться, — злобно чеканит Зимин, уже шагая по широкому коридору безлюдного второго этажа.

Ой. Кажется, все-таки сильно...

Максим толкает дверь самой дальней комнаты. Только оказавшись в стенах просторной спальни, ставит меня на ноги. Захлопывает дверь и пристально смотрит.

Я поправляю свой пиджачок, посылаю ему ответный взгляд. Прямой и дерзкий. Разнервировал он меня своей выходкой, конечно, но признавать этого нельзя. Ничего он не сделает! Не посмеет!

— Ты совсем обалдела, Романова?! Что ты мелешь? — рявкает рассерженный Козлик. Убедительно так, сурово. — По-настоящему влюблен? Чувствительная натура?!! — звереет с каждым словом. — Сериал турецкий???

Часто дыша, предусмотрительно отступаю на пару шагов. Слишком уж разрушительная в нем буря разбушевалась. Но несмотря на жуткое волнение, которое сейчас испытываю, ответить я в состоянии. Очень даже. И из всей его гневной претензии цепляюсь лишь за одну единственную фразу.

— Если я правильно поняла смысл твоей затеи, мы изображаем влюбленную пару. В любовь играем, сам настоял, — отвечаю твердо. — Так почему, позволь узнать, ты так разозлился, когда здешние пресмыкающиеся узнали о том, что ты “по-настоящему влюблен”?

Зимин не сводит с меня внимательного взгляда. Не могу разобрать его эмоций. Их слишком много, все они сменяют друг друга с бешеной скоростью. А затем... Максим с шумным выдохом резко включает самоконтроль. И выражение его лица становится абсолютно нечитаемым.

— Больше никогда такого не произноси, — угрожающе цедит, не утруждая себя объяснениями, разумеется.

— Да что ты! — восклицаю ехидно. — Думаешь, только ты один можешь проблемами пугать и диктовать условия? — выдаю, уперев руки в бока. Неуемная злость, вызванная наглостью Зимина, в неравной схватке одерживает верх над моим инстинктом самосохранения, и я продолжаю:

— Попробуй еще хоть раз меня вот так вот схватить, я им такого расскажу! С фантазией у меня все прекрасно, — заявляю на одном дыхании.

Меряемся с Зиминым суровыми взглядами. Кто кого? Я не уступаю, выдерживаю давление его буйной энергетики.

И Максим вдруг... улыбается. Понятия не имею, чего от него ждала, но точно не этого. Что за эмоциональные качели, блин? Куда девался гнев? Зимин смотрит теперь на меня со странным интересом.

— Серьезно? — склоняет голову набок. — Угрожаешь, Сухарик?

— Да! — воинственно расправляю плечи.

— Я уже просил тебя прикусить язычок. Помнишь? — тянет с улыбочкой маньяка, шаг за шагом подступает.

— А не надо условия договора на ходу менять, — роняю, пристально наблюдая за его приближением. Плавные медленные движения Максима, обманчиво спокойные, хищные, они рассыпают по моему телу сотни колких мурашек, заставляют сердце судорожно трепетать в груди. Дыхание из-за этого сбивается, и пересыхает во рту.

— Не послушала... — щурится Максим, пропуская мои слова мимо ушей.

— Прекрати, — шепчу, задыхаясь. Не понимаю, что происходит, но меня вдруг пробивает легкая дрожь. Гад сумасшедший! — Давай вернемся вниз. Твоя взяла. Не буду я больше с твоими Барби болтать.

— Не убедительно, — Максим криво ухмыляется.

— Что не убедительно? — упираюсь ладонями в его грудь, оттолкнуть пытаюсь, ведь он уже очень-очень близко.

Но Зимину хоть бы что. Он ни на миллиметр не отступает. Теперь губы мои гипнотизирует, его взгляд становится ощутимым. Тяжелым. Будоражащим.

А в следующий миг Максим меня целует.

Впадаю в полнейший ступор, голова стремительно пустеет. И на месте безвременно покинувших ее мыслей взрывается ослепительный фейерверк эмоций, дезориентируя, пинком выталкивая из реальности. Щекочущие мурашки из живота устремляются к горлу, и тело охватывает водоворот сладостных импульсов. Я в нем тону...