Играя в любовь...

Глава 24

Полина

Максим отпивает из своей кружки немного чая. Затем отставляет ее в сторону и пристально на меня смотрит.

— Полина, мой отец принял решение и вчера мне его озвучил, — Зимин берет бумажную салфетку. Повертев ее между пальцами, сминает и бросает на поднос.

— Уже принял? — переспрашиваю на автомате.

— Да, — Максим сцепляет руки перед собой. — Он назначит заместителем генерального директора меня, — наконец, произносит.

Виснет пауза. Я на секунду теряюсь. Не могу сразу понять своих эмоций. Ощущения от услышанного на самом деле довольно странные, и спустя мгновение мне становится ясно почему. Я не вижу в выражении лица Зимина ни довольства, ни торжества. Такая реакция совсем не вяжется с его словами.

— Хорошо. Разве это не то, чего ты хотел? — осторожно интересуюсь.

— То самое, — кивает Максим. — Но возникли кое-какие проблемы.

— Куда же без них, — отзываюсь ворчливо.

Взгляд Зимина тяжелеет, еще пристальнее становится, и мое сердцебиение ускоряется до максимума.

— Отец подпишет приказ о моем назначении в день нашей с тобой помолвки, — он твердо заканчивает мысль.

Я замираю. Перестаю дышать. Зимин выдает эту информацию мрачно и напряженно, без свойственного ему самодовольства, без прежней раздражающей непринужденности, с которой он обычно беседовал со мной. А значит, он отдает себе отчет в том, что это уже переходит всякие границы.

— В день нашей помолвки? Я не ослышалась? — спрашиваю ошеломленно. Кровь стремительно приливает к голове, начинают пульсировать виски.

— Ситуация несколько усложнилась, знаю, — сердито выдыхает Максим.

— Сначала, если ты помнишь, речь шла об одном ужине, Максим, — понизив голос, гневно шепчу. — Затем ты продлил это представление на неопределенный срок. Теперь — помолвка? А что потом? Свадьба? — усмехаюсь нервно. — Нет уж, хватит!

— Полина, послушай... — Зимин пытается взять меня за руку, но я, встрепенувшись, не позволяю.

— Я слушаю, но ты выдаешь эту дичь, и я молчать должна? Как же, интересно знать, ты собрался заставить меня согласиться? Для этого углы сглаживать пытался? — зреющее в груди жгучее негодование побуждает с каждым словом повышать тон. — Говоришь, не будет ни давления, ни угроз? Что тогда?

— Полина, успокойся. Пожалуйста, — настойчиво произносит Максим, снова пытаясь за руку меня ухватить. На этот раз ему удается. Не отпускает, держит крепко, волнующе, чтоб его.

Делаю глубокий вдох, продолжительно выдыхаю.

— Помолвка? Серьезно? Теперь ясно, к чему вся эта твоя уступчивость и мнимая забота. Ты понимаешь, что рычагов давления у тебя больше не осталось, я права? — чеканю враждебно. — При таком раскладе держаться за работу и характеристику я не стану, потому что это... это уже слишком!

— Здесь я с тобой полностью согласен, — терпеливо произносит Зимин. — Да, это слишком. Но, как бы там ни было, мы должны довести дело до конца.

Снова усмехаюсь. Он меня с ума сведет!

— Какого конца, Максим?! Ты можешь сказать с уверенностью, что ты этот конец видишь? — интересуюсь прищурившись, едко. — Я — уже нет, — добавляю и, отдернув руку, опускаю ладони на колени, чтобы избежать повторного контакта. Без того нервы на пределе.

Зимин спокоен. Его внимательный взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах и вновь возвращается к глазам.

— Мы отпразднуем помолвку, я займу должность, а через пару месяцев разыграем болезненный для нас обоих разрыв. Уверен, это не вызовет подозрений. Таким я вижу конец,— произносит он степенно.

— Твои прогнозы доверия не внушают, — чеканю, скрестив руки на груди.

— Да, все заходит дальше, чем я мог предположить. Поэтому я готов идти на уступки.

— Уступки? — мрачный смешок вырывается из моей сдавленной жутким напряжением груди. — Не нужны мне твои уступки!

Максим быстрым машинальным жестом проводит рукой по своим волосам, его взгляд все еще полон непоколебимой решимости.

— Полина, мы по-прежнему в одной упряжке. Я не поверну назад и продолжу делать все для достижения своей цели с одной лишь разницей — я хочу, чтобы эта безвыходная ситуация стала комфортней для тебя.

— Как великодушно! — непроизвольно язвлю.

— Я понимаю, что о многом прошу.

— Не думаю, что понимаешь...

Зимин плотно стискивает челюсти, постукивает пальцами по столешнице. Затем крепко сцепляет руки в замок.

— У тебя есть повод злиться. Но отступить я не могу. Не теперь, — произносит категорично.

— Да уж, ситуация действительная безвыходная, — пожимаю плечами. — Я не соглашусь — а ты не отступишь. Что дальше? — интересуюсь с вызовом. — Можешь начинать угрожать.

Максим сверлит меня недовольным взором.

— Сказал же, этого больше не будет.

— Боюсь, разговор заходит в тупик, — бросаю короткий взгляд на часы, затем бегло озираюсь по сторонам, осматривая опустевший кафетерий. — Мне пора, обеденный перерыв закончился пять минут назад.