Играя в любовь...

Глава 33

Полина

С раздражением выдыхаю, отстраненно рассматривая утренние улочки. Солнце скрыто за тяжелыми облаками, срывается мелкий дождь. Все вокруг серо и уныло, совсем как у меня на душе.

Максим не издает ни звука, ведет машину как-то дергано и резко. Затем, потянувшись к магнитоле, включает погромче звук, давая тем самым понять, что разговаривать он не настроен.

Очевидно, Зимин сегодня встал не с той ноги. Что ж, и такое бывает. Пусть остынет, я не против, но поговорить нам так или иначе все равно придется.

Дорога кажется мне жутко долгой. Повисшее в салоне напряжение так никуда и не исчезает. А единственным, что за все это время я услышала от Максима, стала нервная ругань в сторону другого участника дорожного движения, того, что круто нас подрезал на подъезде к очередному светофору.

Наконец, въезжаем на территорию служебной стоянки, Зимин занимает свое парковочное место, глушит двигатель, и в салоне образуется давящая тишина. Он поворачивается ко мне, сурово смотрит.

Та-а-ак, неужто прояснить ситуацию собрался? Давно пора.

Отвечаю Максиму прямым вопросительным взглядом. Хватаюсь за ремешок сумочки, от волнения изо всех сил стискиваю его, когда по салону авто разносится жесткий голос Зимина:

— Полина, спасибо тебе за помощь. Больше она мне не требуется. Так что, на этом — все, — категорично отрезает он.

Я что угодно ожидала сейчас услышать, но только не это. Моя ладонь начинает ощутимо ныть, поскольку я сжимаю ремешок так крепко, что ногти впиваются в кожу. Чуть расслабив пальцы, ошеломленно смотрю на Максима, пребывая в каком-то глубочайшем ступоре. Вопросов в голове целая куча, но все они бурлят в сознании безумным беспорядочным потоком, мешая вычленить хотя бы один, чтобы его озвучить.

— Ты меня слышишь? — так и не получив никакой реакции на свои слова, сурово уточняет Зимин.

— Слышу, — выдавливаю с трудом. Жутко хочется пить, в горле нестерпимо сухо, и я шумно сглатываю, на секунду прикрыв глаза.

— Хорошо, — заключает Максим весомо. Поворачивается к двери.

Выйти собирается, что ли? Прелесть какая...

— А как же помолвка? — бросаю ему в спину, и Зимин вновь обращает на меня свой ледяной взор. — Как же место правой руки отца? Разве не это было твоей целью?

— Да, это. Было и есть, — Максим кладет ладони на руль, сжимает его до побелевших костяшек. — Но рациональнее будет сменить тактику и воспользоваться для достижения цели другими инструментами, — чеканит как робот, абсолютно безэмоционально.

— То есть, прежние инструменты для тебя внезапно стали непригодны, так? — мой голос, натянутый как струна, едва заметно дрожит от бурлящей внутри смеси обиды и возмущения.

— Так, — выдыхает Максим.

— Интересно, почему же? И когда все успело измениться? — смотрю не него пристально, неотрывно. Зимин выдерживает мой взгляд с поразительным спокойствием.

— Это мои дела, не забивай себе голову, — роняет, будто ему совершенно наплевать на все, что было. Как видно, у Максима созрел новый план, и разговор со мной — ненужная ему формальность, с которой он хочет поскорее разделаться.

— Твои дела? Не забивать себе голову? — безрадостно усмехаюсь, буравя его глазами. — Это все? Больше тебе нечего сказать?

Под действием цепкой хватки Максима скрипит руль, и дергаются мышцы на его напряженных скулах. Зимин разжимает пальцы, быстрым движением вытаскивает ключ зажигания из гнезда, затем дергает вверх ручник и открывает свою дверцу.

В салон проникает холодный воздух с улицы, заставляя меня поежится, но я продолжаю упрямо испепелять Максима глазами.

— Что еще ты хочешь услышать, Поль? — бесцеремонно интересуется он. — А, я понял. Действительно, не мешало бы обсудить годную для “обнародования” причину нашего разрыва. Предлагаю следующую легенду: мы не сошлись в некоторых взглядах на будущее, без конкретики, разумеется, решение было обоюдным, расстались друзьями. Сойдет? Я, в свою очередь, обещаю воздержаться на какое-то время от появлений на публике в компании других женщин, — решительно произносит Максим, а у меня от его слов так болезненно сдавливает грудь, что становится трудно дышать.

— Как благородно... — шепчу саркастично.

— Да, и когда мои полномочия в компании расширятся, я посмотрю, что можно для тебя сделать в плане повышения. Думаю, это будет неплохой компенсацией за потраченное время, — добивает меня Зимин.

Меня уже буквально потряхивает от уровня его цинизма.

— Засуньте себе эту компенсацию, Максим Эдуардович, сами знаете куда, — цежу сквозь зубы.

— Не понимаю твоей реакции. Я обо всем тебя предупреждал. Разве нет? Ты с самого начала знала, что это была игра. Со своими правилами и условиями, которые мы оба соблюдали. Но все зашло слишком далеко, Полина. Думаю, с этим не поспоришь. А что в игре главное? — он выжидающе щурится. — Правильно. Вовремя остановиться, — чеканит строго.

— Но я думала... — запинаюсь от сковавшего горло волнения.

— Что ты думала, м? — вопрос Максима выходит слишком жестким, от его агрессивного тона по коже пробегает мороз.