Игровая жизнь

Глава 22. Под поверхностью

Прошла уже неделя с того вечера, как Сяо Вэнь показал им записи выступлений «Аданте». И за эту неделю атмосфера в Убежище стала напоминать воздух перед грозой — густой, тяжелый и наэлектризованный.

Тренировки превратились в настоящую пытку. Сяо Вэнь, который без лишних слов и голосований занял место их лидера, нес эту тяжесть на своих плечах, как каменные латы. Обычно спокойный и методичный, он теперь с упорством, граничащим с одержимостью, выжимал из их совместных занятий каждую каплю эффективности.

Идеальным примером стал последний прогон. Сяо Вэнь поставил задачу: нейтрализовать пять манекенов-«страйкеров» с повышенной мобильностью за две минуты. С первого раза все пошло наперекосяк. Джун Хи, нарушив схему, попытался взять одного в лоб, но его клинок лишь чиркнул по броне, выдав его позицию. Мира, пытаясь прикрыть его, выпустила разряд, но рука, одеревеневшая от усталости, дрогнула — и молния, к ее ужасу, ударила в метр от цели, ослепив на секунду Кимуру. Алекс вынужден был держать щит сразу на два направления, но не выдержал — энергетический барьер с треском, похожим на хруст льда, рассыпался от одновременного удара. Симуляция тут же прервалась, залив зал красным светом поражения.

Молчание Сяо Вэня было страшнее любой ругани. Он подошел к голограмме, вывел замедленный повтор и начал разбор, холодным, ровным голосом указывая на их просчеты.

— Джун Хи, твоя атака была предсказуема, как утренний восход. Мира, ты стреляла, не убедившись в линии огня. Алекс, твой щит держался на силе воли, а не на расчете. Вы думаете, «Аданте» дадут нам второй шанс? Они разорвут нас за минуту. Начинаем снова. С чистого листа.

— «Чистый лист», — мрачно пробурчал Кимура, вытирая со лба пот. — А мне кажется, мы уже исписали целую тетрадь ошибок. Может хватит с нас этой тетради?

Сяо Вэнь даже не взглянул в его сторону. И они начали снова. И снова. Пока у Миры не заныли виски от концентрации, у Алекса не задрожали руки, а на лбу Джун Хи не выступил пот, что с ним случалось крайне редко.

Все были на пределе. И этот предел вот-вот должен был лопнуть.

В этом хаосе Мира чувствовала себя особенно паршиво. К физическому напряжению примешивалась тоска по дому — не ностальгическая грусть, а настоящая, физическая боль под ложечкой, тупая и неотступная.

Вечером, перед сном, она не выдержала и набрала Тео. Ей отчаянно нужен был голос нормальности, хоть крупица того мира, где законы физики не отменялись по желанию, а главной опасностью был остывший кофе. Якорь в этом безумном шторме из голограмм и молний.

Связь установилась. И ее сердце, вместо того чтобы согреться, сжалось в ледяной комок.

Тео сидел на кухне. Обычная их кухня, с потертым деревянным столом и смешной магнитной рыбкой на холодильнике. Но за его спиной, вместо привычного квадрата ночного города в оконной раме, зияла черная дыра. Она была заклеена грубой, мясисто-серой строительной пленкой, которая топорщилась и хлопала на сквозняке.

— Что случилось? — выдохнула она.

— Ничего страшного, — голос Тео был плоским, вымотанным. — Камень. Ночью. С запиской «Плата за славу твоей девчонки». Мило, правда?

Он пытался шутить, но в его глазах была пустота. Мира не знала, что сказать. Снова «Прости»? Она ничего не могла сделать. Только слушать.

— Как тренировки? — спросил он, явно пытаясь сменить тему.

Она попыталась что-то сказать — залепетала что-то про успешную синхронизацию с Алексом, про прогресс Кимуры. Слова выходили фальшивыми, чужими. На фоне провала в окне, грубой заплаты, заклеившей часть их прежней жизни, они звучали ничтожно.

После звонка она долго сидела в темноте, чувствуя, как трещина между их мирами расширяется, превращаясь в непроходимую пропасть.

Дни проходили от тренировки до тренировки, и каждый вечер казался последним. Но однажды, когда очередной изматывающий день выжал всех досуха, их жизнь внезапно и спасительно остановилась. Все оказались слишком опустошены, чтобы даже думать о завтрашнем дне.

Алекс первым сдал позиции.

— Все, я труп, — объявил он, плюхаясь на диван в общей гостиной. — Если кто-то попросит меня создать хотя бы щит для кружки, я, наверное, расплачусь.

Он выглядел так, будто только что в одиночку держал оборону целого города. Но даже запрокинув голову на спинку дивана, он не закрывал глаза. Взгляд был направлен в одну точку — будто там, на потолке, снова и снова проигрывался кадр, где трескалась и рассыпалась его защита.

— Потерпи, — слабо улыбнулась Мира. — Моя зарядка от телефона вчера начала искрить от одного взгляда. Так что твой щит для кружки может стать хитом сезона.

Джун Хи лишь молча кивнул и прошел мимо. Его улыбка казалась сегодня поблекшей и натянутой.

— Я, пожалуй, пройдусь до медиа-студии. Нужно записать обращение для фанатов, — сказал он, но в его голосе не было легкости. Это звучало как еще один пункт в бесконечном списке обязательных дел.

Уходя, Джун Хи бросил короткий взгляд на Сяо Вэня. Тот уже сидел за компьютером — его излюбленное занятие в редкие минуты отдыха. За последнюю неделю он стал еще более замкнутым, а его требования — безжалостными, как жернова.

Мира наблюдала за ним со стороны, чувствуя, как напряжение сковывает и ее. Нужно было выдохнуть. Сменить картинку. Она тихо поднялась и направилась к бассейну. Вода всегда помогала привести мысли в порядок.