Игровая жизнь

Глава 29. Ожоги

Сознание возвращалось к Мире медленно и неохотно, словно продираясь сквозь толщу мутной, вязкой воды. Первым пришло ощущение тяжести — свинцовой, давящей на веки и каждую мышцу, будто ее тело накачали бетоном. Потом — тупая, раскатисто пульсирующая боль в висках, настолько всепоглощающая, что заставляла содрогнуться от приступов тошноты.

Мира с трудом разлепила веки.

Она лежала в незнакомой комнате. Все здесь было выдержано в холодных, серо-голубых тонах — стены, постельное белье, даже приглушенный свет, лившийся откуда-то из-за карниза. Никаких лишних деталей, никакого беспорядка. Идеально ровные линии, безупречные стыки, мебель из дорогих, но безликих материалов. Будто кто-то прочитал сто статей об идеальном минимализме и слепо воплотил все сразу, забыв про главное — душу.

Мира тихо застонала, пытаясь приподняться на локтях, и тут же рухнула на подушки, ослепленная вспышкой белого света у себя под черепом.

— Эй-эй, полегче, не вставай, — раздался голос. Низкий, ровный, но без привычной игривой нотки.

В кресле у кровати сидел Джун Хи. Бледный, под глазами — темные тени, но спина прямая, выправка безупречная. На руках — аккуратные пластыри. Заметив ее взгляд, он усмехнулся — но усмешка вышла натянутой.

— Все в порядке. Просто царапина от летающей мебели.

— Джун Хи… — прошептала Мира. Голос хрипел, в горле пересохло. — Что произошло?

— Да так, устроила небольшой ремонт. Дизайнер из тебя так себе, если честно.

Она попыталась вспомнить — и наткнулась на пустоту.

— Ничего не помню с момента как Кимура… — она осеклась. — Что с ним?

— Жив, — отрезал он быстро, всякая тень юмора исчезла. Его лицо стало гладким и непроницаемым, как на сцене во время сложного интервью. — В шоке, в ожогах, но жив. Ты была как реактор на перегреве. Остановить было невозможно. Пришлось импровизировать. По-хорошему не вышло. Извини за удар.

Он говорил деловито, как о неудачной репетиции. Но в глазах, когда он на мгновение отвел взгляд, мелькнуло что-то сложное — тяжелое осознание того, как легко все может рухнуть.

— Прости… — выдохнула она, чувствуя, как новая волна вины подкатывает к горлу.

— Не за что, — отмахнулся он. — Ты не виновата. Виноват тот идиот, который полез в твою комнату ночью. Все остальное — последствия.

В этот момент дверь бесшумно приоткрылась. На пороге появился Сяо Вэнь. Он выглядел не просто уставшим — он выглядел изношенным: кожа серая, натянутая, под глазами залегли тени, на шее, под линией ворота футболки, угадывался контур бинтов. Он просто стоял на входе, молча оценивая Миру.

— Услышал голоса, — наконец тихо произнес он. — Как самочувствие?

— Ужасно, — прохрипела Мира, и боль в висках вторично отозвалась на звук ее собственного голоса. — Голова… Будто мозг выжигают изнутри.

— Цена потери контроля, — констатировал он. — Тебе нужен покой.

Покой. За несколько дней до полуфинала с «Аданте». Ирония судьбы была настолько горькой и циничной, что ее, казалось, можно было попробовать на вкус.

Когда Мира снова попыталась приподняться, боль в голове усилилась до невыносимой. Все поплыло перед глазами, стены сжались, и она бессильно опустилась на подушку, не в силах бороться.

Сяо Вэнь помолчал, его взгляд скользнул по стене, будто оценивая ее прочность:

— Администрация пока не вмешивается — нам дали время разобраться во внутренних стенах.

— Что нам делать? — прошептала Мира, ее взгляд метнулся от Сяо Вэня к молчаливому Джун Хи. — Кимура…

— Тебе — отдыхать, — сказал Сяо Вэнь твердо. — Сегодня ты не встаешь с кровати. Завтра — посмотрим, — он перевел взгляд на Джун Хи. — Ты — на подхвате. Следи, чтобы она эту кровать не покидала.

Он замолчал, провел рукой по лицу — жест, который в последнее время стал пугающе привычным.

— А я… буду думать, что нам делать дальше, — голос на мгновение сорвался. — С Кимурой я разберусь, — в его тоне прозвучало нечто большее, чем решимость. Что-то темное, почти обреченное.

Он повернулся, чтобы уйти, и это движение потребовало от него видимого усилия — будто каждое движение давалось ему через боль.

— Отдыхай, Мира.

Короткий взгляд на Джун Хи — и тот все понял без слов.

Джун Хи задержался на секунду, бросил на Миру последний взгляд, усталый и тяжелый, коротко кивнул и вышел следом.

Мира закрыла глаза. Мысли еще пытались цепляться за реальность, но тело требовало своего. Она провалилась в сон — тяжелый, без сновидений, как в черную яму.

Через день, когда голова перестала раскалываться от каждого движения, Мира пошла в свою старую комнату. Дорога по коридору заняла вечность; ноги стали ватными, сердце стучало где-то в горле.

Она толкнула дверь.

Первым ударил запах — едкий, спертый коктейль из гари, озона и холодной строительной пыли. Потом — тишина. Не та, бытовая, а особенная, звонкая тишина после катастрофы, когда воздух все еще дрожит.

И только потом пришло осознание того, что она видит.