Игрушка для чудовища

Глава 8

— Ну… — смутилась я, — я имела в виду заложницы. Ты ведь всегда берешь заложников? Ну, в таких ситуациях.

Его темные глаза прожигали меня насквозь.

— Обычно у меня не происходит «таких ситуаций». С какого перепугу мне за кого-то вписываться? Я, знаешь ли, не этим по жизни занимаюсь.

— Но в этот раз ты согласился…

— Ага, сделал одолжение. По старой дружбе, так сказать, — ухмыльнулся он.

— Да уж, хорошее одолжение! — фыркнула я, закусывая губу.

Взял меня в рабство, можно сказать.

Нет, я понимала, что я здесь из-за Сергея оказалась, а не из-за Давида. Но все равно вся эту ситуация с пленом и моим ему подчинением невероятно меня бесила.

Он резко повернулся ко мне и обжег взглядом.

— А что, нет? Может, хочешь сама вместе со своим слизняком с Урсой разбираться? Так я могу это устроить. Вали отсюда и все. Мне же проще.

— Нет, я не имела в виду… — испугалась я.

— Меня попросили о защите. И я ее предоставил. Так или нет? — он грозно навис надо мной.

— Т-так, — судорожно кивнула я.

— Так какого фига ты мне претензии предъявляешь? — рявкнул он. — Из-за того, что я предоставил защиту на моих условиях? А на чьих я должен был это сделать? На твоих? Не слишком ли ты охренела?

— Да, ты прав! Ты предоставил защиту! — воскликнула я. — Но, блин, тебе не кажется, что рабство — это перебор? Я готова работать и отрабатывать, хотя вообще тут не при чем! Я даже не знала ничего о деньгах и кредитах! Но ты мной не владеешь, ясно? Я — не твоя собственность!

— Ошибаешься, моя милая, — оскалился он. — Ты именно что моя. Пока на месяц. Но если твой гнусный хорек не вернет деньги, то станешь моей навсегда. Ну, по крайней мере до тех пор, пока мне не надоешь, и я тебя не выгоню, — добавил он. — Усекла?

Страх во мне боролся с чувством справедливости.

— Мы живем в правовом государстве!

— Ну да, ну да. Что же ты до сих пор не позвонила своему папочке?

— Папа умер, — прошептала я.

Его лицо изменилось.

— Извини, я не знал, — тон немного смягчился.

Мой отец при жизни работал в полиции. Но именно от него я и знала, что обращения в полицию без какой-либо конкретики совершенно неэффективны.

Что бы я могла им сказать? Что мой жених занял денег от моего имени, и теперь я в опасности? В первую очередь меня спросят, угрожал ли мне кто-то, и есть ли этому свидетели.

Ох, хоть бы Сережа просто поскорее раздобыл деньги, что задолжал, и я смогла вернуться к нормальной жизни! Тогда и все проблемы разрешаться.

— Так, ладно. Закроем дискуссию. Мне нужно ехать. Все вопросы Нине.

Давид оставил одежду на кровати и вышел из комнаты.

Давид

Про отца я и правда не знал. Откуда? Я ж не следил за ней.

Да пофиг. Какое мне дело?

Взбесила просто, коза драная.

Нет, блин, она еще возмущается!

Не нравится ей мысль, что она будет принадлежать мне месяц! Совсем охренела.

То есть, принадлежать тому слизняку, который решает сейчас за ее счет свои проблемы, это нормально и ее устраивает?

Ну и бардак у нее в голове!

Никогда не мог понять эту женщину.

А впрочем, какая она женщина? Мерзкая, лживая, лицемерная дрянь. Вот кто она такая.

Когда увидел ее на своей вечеринке, просто глазам не поверил. Твою ж мать! Спустя столько лет!

Явилась сюда, ко мне домой! Невероятно просто.

Меня словно током прошибло. Сердце ухало в груди как ненормальное, вспотел, блин, даже. В ушах шумело, кровь бурлила от адреналина, ни хрена не соображал.

Вот это накрыло так накрыло, цунами, блин. Думал, кондратий хватит. Нехилая такая реакция на какую-то никчемную бабу. Сам от себя охренел.

Зачем ты явилась, тварь? Вновь пустить мою жизнь под откос? Мало тебе было?

Почему именно сейчас, когда все устаканилось и наладилось? Словно выжидала все это время, прячась за углом, когда у меня все сложится, вывезет меня на ровную, уляжется.

И тут — БАМ! Взорвалась гранатой в мозгу. Разворошила нутро, оглушила, контузила.

Прям кожей чувствовал на себе ее взгляд. Увидела, гадюка.

Заметно, интересно, со стороны, как меня колбасило?

Не подал и вида, что я ее засек. Отвернулся к гостям и усиленно делал вид, что слушаю их треп, заставляя себя не смотреть в сторону этой заразы. Получалось так себе.

Наблюдал за ней, конечно, незаметно. Да что там — вообще больше ничего не замечал вокруг, как только ее увидел. Весь мир сжался до одной точки.

Какая красивая, чтоб ее! Еще красивее стала, чем я ее запомнил.

Более женственная, мягкая, округлая, сочная. Черт! Надо прекратить пялиться на ее задницу.