Игрушка для детей дракона

2.

Губы изгибаются в усмешке.

— Отработать? — дракон подается вперед. — А что ты умеешь?

Сглатываю ком стыда и унижения. И срывающимся голосом умоляю:

— Я готова на самую грязную работу. Прачка, посудомойка, горничная. Я буду пахать хоть круглые сутки, только помилуйте Лео.

Дракон что-то собирается ответить. Но вдруг откуда-то из недр замка раздается продирающий до костей визг. Затем грохот и топот. Лорд Кайлон мгновенно выпрямляется в кресле и напряженно смотрит на дверь. Мне кажется, я вижу, как по его лицу пробегает рябь чешуек.

Через несколько мгновений дверь распахивается, и в кабинет влетает взъерошенная женщина.

Она пахнет костром и дымится. В прямом смысле слова. Ее строгое, но явно дорогое платье обуглено, на лице сажа. От сложной прически несет гарью.

— Хватит, лорд Кайлон! — кричит она. — Мое терпение лопнуло! Я ухожу!

Дракон мечет в меня досадливый взгляд и отрезает:

— Лана, свободна. Твои услуги нам не понадобятся, а Лео понесет наказание. Тэд тебя проводит.

Ноги сами несут меня прочь из кабинета. На выходе слышу, как грозный дракон обращается к дымящейся женщине:

— Леди Тэтчер, давайте всё уладим миром, — в голосе мягкие нотки. — Может, вы всё же ост…

Дверь захлопывается и заглушает его слова.

Я стою в коридоре и пялюсь на дверь. Ну уж нет, лорд Кайлон! Разговор не окончен! Я так просто отсюда не уйду. Улавливаю за спиной неспешное шарканье. Оборачиваюсь и вижу, как ко мне плетется дворецкий со злорадной ухмылкой.

— На выход! — цедит он, подойдя.

— И не подумаю, — отвечаю, скрещивая руки на груди и смотрю на дворецкого снизу вверх.

— Зря ты его злишь, — шипит Тэд. — С лордом лучше не шутить. Не любит он, когда его не слушаются. Ну, впрочем, дело твое. Хочешь, чтобы от тебя горстка золы осталась — вперед. Отговаривать не буду.

Высказавшись, он отходит к окну и там замирает в ожидании. В коридоре снова воцаряется напряженная тишина. Но ненадолго.

Из-за угла слышится громкий детский спор.

— Это мои пуговицы, Эдриан! — настаивает девичий голос. — Я из них собиралась сделать сережки для Лили.

— Зачем твоей Лили сто сережек, Айрин? У нее всего два уха! — возражает детский голос, кажется, мальчуковый. — И вообще, как ты их ей повесишь? Она же кукла.

— А вот и повешу! Повешу! — спорит девочка.

— Лучше мне отдай! — требует мальчик. — Я сделаю орден для своего лыцаря.

— Да прекратите вы уже ссориться! — обрывает их мальчишеский голос постарше. — Нельзя вас ни на минуту оставить. Сразу драться начинаете.

— А ты вообще даешь, Тариан! — щебечет девочка. — Взял и поджег леди Тэтчер.

— Я не специально! Она снова начала меня упрекать, что я недостаточно стараюсь, чтобы принять драконью ипостась. “Вам уже двенадцать, а вы еще не освоили разворот крыльев… Что скажет ваш отец? Он великий дракон, и у него на вас большие надежды. Бла-бла-бла…” — передразнивает он наставницу. — Я разозлился и вот…

Из-за угла показываются трое детей. Темноволосый мальчонка лет шести, до безобразия похожий на лорда Кайлона, только симпатичный и щекастый. Рядом с ним белокурая девочка немного старше и с светлыми синими глазами.

Над ними возвышается худой и нескладный черноволосый парень, тоже отдаленно напоминающий жуткого дракона, который тут всеми командует.

Увидев меня, троица останавливается. В меня впиваются три пары настороженных глаз. Я улыбаюсь и машу ребятам.

Они подходят.

— Ты кто? — спрашивает младший, судя по всему, Эдриан.

Я присаживаюсь на корточки, чтобы наши с ним глаза были на одном уровне.

— Я Лана, сестра Лео, — отвечаю серьезно.

— Лео хороший! — улыбается мне Айрин. — Для моей Лили, — она протягивает мне куклу с запутанными волосами, — сделал гребешок. Только я его потеряла.

— О да, — смеюсь. — Он мастер делать гребешки. Нам с сестрами каждый год дарил по гребешку. У меня есть с собой. Давай расчешем Лили.

Глаза Айрин загораются. Она мнется, а потом, как что-то невероятно ценное, вручает мне куклу. Я выуживаю из кармана на юбке украшенный выжженными узорами гребешок и начинаю расчесывать Лили. Пока я распутываю колтуны на игрушечной голове, Айрин показывает мне две большие блестящие пуговицы из жести.

— Смотри, что у меня есть, Лана. Это сережки для моей Лили.

— Ох, какая красота! — соглашаюсь я. — Но мне кажется, они немного великоваты для ушек твоей куклы. У меня есть предложение получше.

Дети замирают в ожидании, пожирая меня глазами.

— Давай сделаем для Лили кулон. Достаточно будет одной пуговицы.

— А что сделать со второй? — уточняет Айрин.

— А давай Лили будет прекрасной дамой, которая вручит рыцарю Эдриана орден. Это будет их секретный знак, — шепотом предлагаю я.

Эдриан и Айрин переглядываются и заговорщицки кивают мне. На лице серьезного Тариана мелькает улыбка.

— Надо попросить Лео, чтобы он сделал из этих пуговиц украшения, — задумчиво произносит Эдриан. — Он же умеет?

Я киваю.

— Он мастер на все руки. И свистки делает, и рамки для вышивки, и деревянные мечи.

— Мечи? — не выдерживает Тариан и тоже включается в беседу.

— Да, почти как настоящие. Все мальчишки на нашей улице с такими ходят, — сообщаю я, заплетая Лили косу.

— Да зачем тебе меч, Тарион? — злорадно произносит Эдриан и кидает на старшего брата ядовитый взгляд. — Тебе достаточно начать кричать и топать ногами. Тогда все враги точно попадают. От смеха…

Тариан сжимает кулаки и краснеет.

— Лучше помолчи, Эдриан… — цедит сквозь зубы.

— А что ты мне сделаешь? Психанешь и сожжешь? — показывает ему язык младшенький, а потом поворачивает ко мне улыбчивую мордашку. — Ты знаешь, Лана, а Тариан у нас, как говорит папа, не умеет троллировать гнев! Вот же балда!

— Вообще-то, это нормально, когда тебе двенадцать, — серьезно произношу я.

— Это как? — удивляется Тариан, у которого уже даже уши малинового цвета.