Игрушка для детей дракона

6.

А мне, пожалуй, нравится! Очень даже ничего получилось… Оливковый мне идет, отлично подчеркивая мои яркие зеленые глаза. Прическа красивая… Сложная коса, лихо закрученная в ракушку. Открытая шея кажется тонкой, выпирающие ключицы придают какого-то благородства и беззащитности.

В дверь стучат. Я открываю было рот, но Айрин меня опережает.

— Войдите! — пронзительно кричит она.

В комнату вбегает Эдриан, а за ним важно входит Тарион. Они останавливаются, смотрят на меня, и младший сын лорда Кайлона взмахивает ручкой.

— Пойдет!

— Для чего? — настораживаюсь я.

— Точно! — бьет себя по лбу Тарион. — Тебе же не рассказали про распорядки в замке. Ну так слушай…

Бездна! В этом замке всё по расписанию. Подъем и отбой — точно по часам. На завтрак, обед, полдник и ужин опаздывать нельзя. Гулять только у замковых стен. В кабинет к милорду — только после стука и консультации с Тэдом. Покидать территорию замка без разрешения нельзя. Входить на нее — тоже.

Это ж сколько правил я сразу нарушила, ворвавшись в кабинет лорда Кайлона!

Плетусь со своими подопечными на первый этаж в столовую. В одной руке ладошка Эдриана, в другой — ладошка Айрис. Тарион важно плывет впереди.

По расписанию ужин.

— Сегодня должны подать омаров или мидии… Я вот терпеть не могу ни то, ни другое… — кривится Эдриан.

— Ага… — печально вздыхает Айрин. — Я тоже. Но зато потом будет гратен!

— Не обольщайся, — оборачивается Тарион. — Гратен сегодня с грибами.

— Фу! — хором фыркают Айрин и Эдриан.

— А вот на десерт фондан, — подмигивает старший брат. — Ты любишь фондан, Лана?

Омары, гратен, фондан… Сплошь незнакомые слова.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Но если он съедобный, то почему бы и нет?

По мне — пусть хоть уху с рыбьими глазами предлагают. Я в свое время вообще куриными шейками, томлеными в печи, питалась.

Снова на задворках сознания мелькает какая-то мысль, которую я не успеваю поймать. Что-то важное, но я опять не догоняю ее.

И тут мы входим в столовую, которую я видела лишь мельком.

Посреди роскошного зала с дубовыми панелями на стенах и сияющим паркетом стоит массивный стол с восемью стульями.

Место в его торце прямо напротив входа пустует, но судя по высокой резной спинке стула и широким подлокотникам, тут обычно сидит лорд Кайлон.

Первая справа от места хозяина замка расположилась утонченная барышня немного старше меня. На ней персиковое платье, юбка и шлейф — в черно-белую полоску. Светлые, с желтоватым оттенком волосы, пышно взбиты в объемный… хохолок. Черные колючие глаза впиваются в меня, стоит мне появиться на пороге.

Барышня чем-то напоминает удода, особенно когда по-птичьи наклоняет голову и замирает.

Тарион занимает место напротив гостьи, предварительно с неприязнью зыркнув на нее. И этот взгляд сродни звону набата во время пожара.

Рядом со старшим братом садится Айрин, за ней Эдриан. Я сажусь напротив малыша, со стороны от леди Удод. Нас разделяет лишь одно пустое место.

Слуги приносят нам тарелки, на которых поверх каких-то зеленых листьев лежат красные раки-переростки. Над ними струится пар. Пока я с подозрением изучаю это чудо, на стол ставят еще гору всякого вкусного.

Появляется Тэд. Он закладывает руки за спину и возвещает:

— Лорд Кайлон просил прощения, но дела задерживают его. Он присоединится к вам, как только освободится. Начинайте трапезу без него.

— Рогвальд не говорил, — раздается мелодичный голос леди Удод, когда она берет из веера разложенных по бокам от тарелки приборов какую-то странную вилочку, — что кроме меня будут еще гости.

— Это не гостья, — фыркает Теодор и ввинчивает в меня колючий взгляд.

Тонкие пальцы леди Удод стискивают вилку, словно хотят ее задушить.

— И кто же эта… особа? — роняет она, медленно поворачиваясь и смеряя меня оценивающим взглядом. Наклоняет на бок голову, в глазах появляется нехороший блеск. — Для гувернантки юна, да и лицо простовато. Для няни… тоже… А обыкновенную служанку он за стол со мной не посадил бы. Для… увлечения слишком неухоженная. Руки в мозолях и двигается как… солдат.

До меня не сразу доходит, что она имеет в виду под словом “увлечение”. Но когда доходит, я ощущаю себя так, словно мне в лицо кипятком плеснули. В груди взвивается возмущение.

Удодовна тем временем хмурит тонкие брови, пытаясь понять мой статус. Изучает меня, словно гусеницу на веточке, с каким-то кровожадным интересом.

— А что на голове! — с притворным ужасом продолжает она. — Что за неумёха делала прическу?! Пряди торчат, никакой симметрии!

— Это я заплетала! — возмущенно вскрикивает Айрин, губки у нее дрожат.

У Тариона глаза становятся черными, а из носа вырывается белесая струйка дыма. Гостья снисходительно улыбается.

— Тогда понятно, Айрис… Ты вся в маму, она тоже любила простенькие незатейливые наряды и прически. И тоже не особо умела их создавать… — с невинным видом пожимает плечами леди Удод. Затем обращается к Тэду, видимо, не считая меня и детей достойными собеседниками: — Так что это за… особа?

— Леди Тэтчер сегодня уволилась, — прискорбным тоном сообщает Тэд. — И эта особа теперь будет развлекать детей. Хотя… Я опасаюсь, что ничему хорошему она их не научит.

— Уволилась? Вот как? — мурлычет гостья, со смачным хрустом отрывая раку клешню. — Не удивительно. Эти маленькие монстры просто ее довели. Как и предыдущую гувернантку. И ту, что была до нее.

У Тариона из ушей и носа начинает струиться сизый дымок.

— Рогвальду давно стоило последовать моему совету, — нежным голоском продолжает леди Удод, переламывая тельце рака в месте, где кончается его панцирь, — и отправить их в удаленные пансионаты или школы. Там бы их быстро приструнили и научили манерам. Для Айрис, — она, кажется, намеренно коверкает имя девочки, — я, пожалуй, даже могу написать рекомендательное письмо в пансионат, в котором училась сама.