Игрушка для детей дракона

8.

Я настороженно смотрю на нависающего надо мной дракона.

— И что же? — напряженным до звона голосом спрашиваю я.

— Всего лишь уложить драконят спать до девяти вечера, — с насмешкой тянет лорд Кайлон.

— Считайте, они уже спят, — твердо заявляю я, поворачиваюсь к двери и направляюсь в детские комнаты.

Это я на словах такая смелая. На самом деле по пути я судорожно перебираю в памяти самые скучные сказки, какие знаю.

Когда я приближаюсь к их крылу, в воздухе стоит вой. Айрин и Эдриан что-то не поделили. К их перепалке добавляется фоновое сетование престарелой женщины. Наверное, это та самая нянька Фрида. Ее старческий голос неуловимо напоминает кудахтанье курочки.

О-па! Демоны-драконы! А вот теперь я вспомнила, что же мне не давало покоя. Теперь мне точно надо уложить козявочек спать пораньше, чтобы все успеть.

Поднимаюсь в крыло и вижу, как Айрин и Эдриан вырывают друг у друга, книжку.

— Лана будет читать сказки мне! — ревет, словно раненый медведь, Айрин.

— Нет, мне! — вопит, как голодная чайка, Эдриан.

— Ой, дитятки… — воркует смуглая невысокая женщина лет семидесяти. — Да успокойтесь же вы...

Тарион, скрестив руки, молча наблюдает за перепалкой.

— Чего шумим? — перекрикиваю я спорящих.

Мелкие тут же прекращают потасовку, замирают и смотрят на меня.

— Это они решают, кому ты будешь читать сказки, — меланхолично заявляет Тарион.

— Пф-ф-ф… — фыркаю я. — Я не умею читать, так что зря воюете.

Трое драконят распахивают рты и смотрят на меня выпученными глазами.

— Но я знаю много отличных историй. И первым мою сказку услышит тот, кто раньше ляжет в кровать, — спокойно заявляю я.

Айрин и Эдриан разлетаются в разные стороны так стремительно, что Фрида не успевает ойкнуть. Она всплескивает руками, поднимает на меня глаза, подслеповато щурится, а потом шепчет:

— Спасибо…

Первой укладывается Айрин.

Я тихонько вхожу в ее комнату, освещенную лишь тусклым светящимся шаром — люмосферой. В ее скупых лучах мне с трудом удается разглядеть, что тут так же просторно, как и в выделенной мне спальне, и что обстановка тут такая же нежно-роскошная.

Я сажусь на край кровати Айрин, беру ее за руку и начинаю:

— Посадил старик репку…

Рассказываю максимально заунывно. Мышкой в моей версии история не заканчивается. Далее идут землеройка, червяк, медведка, жук, паук… На муравье Айрин наконец закрывает глаза и начинает тихо посапывать.

Комната ее братьев более сдержанная. Ребята спят на поставленных по бокам от окна кроватях. Для Эдриана у меня припасена история про то, как звери заселяли лесную избушку. В отличие от народной версии, в моей в избушку набиваются лоси, олени, косули, белки и ящерицы… Впрочем, Эдриан засыпает еще на беседе лисы и волка.

Я поправляю ему одеялко и собираюсь выйти, но мне в спину доносится шепот Тариона:

— Лана… А ты действительно читать не умеешь?

— Нет, — тихо шепчу я.

— А можно, я тебя научу?

— Честно?

— Слово дракона! — серьезно отвечает мальчик.

— Я буду счастлива! Спокойной ночи!

Когда я заявляюсь в кабинет лорда Кайлона, нет еще и половины девятого. Он удивленно смотрит на меня. Наверное, надо было согласовать визит с Тэдом? Но уж как есть.

— Уже? — дракон недоверчиво приподнимает одну бровь.

Я киваю.

— За мной, — приказывает он, и мы покидаем кабинет.

Лорд Кайлон ведет меня обратно в детское крыло. Двигается плавно, по дороге окидывая властным взглядом опустевшие коридоры и темные галереи.

— Стой тут, — тихо роняет он и бесшумно входит в комнату Айрин.

Через некоторое время он так же бесшумно выходит и направляется в комнату сыновей. Вскоре тихо покидает ее, аккуратно прикрывает за собой дверь.

— Не знаю, как тебе это удалось, но они действительно спят…

— Ведите меня к брату, — сразу требую я.

И получаю очередную порцию нечитаемого хищного взгляда, под которым хочется уменьшиться и спрятаться. И от которого почему-то рождается дрожь за грудиной.

— Пойдем, — рокочет он и делает жест следовать за ним.

От этого низкого бархатного полурыка у меня прокатывается волна дрожи, словно по спине провели мягкой кошачьей лапкой.

Мы спускаемся в темницу. Высокий массивный стражник со шрамом через все лицо открывает дверь в камеру, из которой пахнет сыростью и прелым сеном.

— Лео! — рычит он. — К тебе пришли.

— Я подожду здесь, — предупреждает лорд Кайлон и опирается на стену у двери в камеру.

Я несмело вхожу в темную каморку и в жадном свете крошечной люмосферы вижу сидящего на охапке сена брата. Худого, ссутулившегося. Его бледное от испуга лицо с темными тенями вокруг глаз отчетливо белеет в тени.

— Лана? — удивленно вскрикивает он. — Что ты тут делаешь?

Ярко-рыжие волосы потускнели, лицо осунулось.

Я бросаюсь к Лео и обнимаю его.

— Тихо, братик, я пришла, чтобы помочь… — шепчу, глотая слезы.

— Лана, мне так стыдно перед тобой! Но я ни в чем не виноват! — всхлипывает Лео, прижимаясь ко мне. — Я ничего плохого не делал! Просто убирал в сокровищнице господина, а потом у меня в сумке с щетками нашли какие-то бусины… Я их даже рассмотреть не успел. Ты же мне веришь?

— Тщ-щ-щ-щ… — покачиваю его, как в детстве, когда он боялся грозы. — Я тебе верю. Я сделаю всё, чтобы тебя вызволить. Только не раскисай. Выше нос.

Дальше мы просто молчим. Лео жмется ко мне, словно напуганный ребенок. Я крепко держу его, пытаясь согреть и успокоить.

— Свидание окончено, Лана, — раздается снаружи мрачный голос лорда Кайлона.

Чмокаю Лео в щеку, пожимаю ледяную ладонь и шепчу напоследок:

— Я тебя вытащу…

Не помню, как я покидаю замковую темницу. Перед глазами всю дорогу стоят испуганные глаза Лео, а в ушах отдается его срывающийся голос: “Я ни в чем не виноват!”

— Ау, Лана! — вдруг доходят до меня сердитые слова лорда Кайлона.