Игрушка для детей дракона

14. Рогвальд

Вопль такой пронзительный, что душу словно десяток мартовских кошек раздирают. Во мне сразу просыпается зверь. Буквально одно мгновение он анализирует, откуда доносится крик.

Парк. Рядом с Мрачным лесом. Там же на опушке стоит магический забор, неужели какие-то твари уже проснулись и выползли? Да еще днем? Да еще и преодолели преграду?

Или, что еще хуже, Лана повела детей играть в лес! Ну она у меня получит! Выпорю. По-настоящему.

Я выскакиваю из-за стола и, чтобы зря не терять времени, выпрыгиваю в окно. Высаживаю плечом ажурную свинцовую раму. Разноцветные осколки витража со звоном падают на парадный подъезд моего замка.

Но я перекидываюсь в драконью форму еще до того, как первая стекляшка стукнулась о пандус. Мчу к опушке, где на зеленой лужайке у забора виднеются несколько фигурок. Десяток взмахов крыльями — и я на месте.

Сверху успеваю оценить обстановку. Посреди аккуратного газона стоит моя Айрин, вокруг нее в границах обведенного желтым песком круга скачут Тарион, Эдриан и Лана. На лицах улыбки, задор… Ни тени испуга! Откуда тогда исходит опасность?

В голове вспыхивает догадка. А может, не было никакой опасности? Может, дети просто шумно играли? Страх за моих драконят тут же отступает, отпуская сердце. Я и не подозревал, что его хватка может быть такой удушающей, что весь воздух из легких вон.

Однако вместо облегчения в душе взметается вихрь злости, кровь вскипает. Это всё из-за Ланы! Она снова нарушает правила, увела детей в опасное место. А если бы что-то случилось? Я потерял их мать из-за Мрачного леса, не уберег ее! А если и с ними что-то произойдет?

Приземляюсь и быстро принимаю человеческую ипостась. Направляюсь к Лане, которая стоит ко мне спиной и смешно машет руками и прыгает. Когда я подхожу к ней и дергаю за рукав, разворачивая к себе, вдруг раздается пробирающий до костей визг Айрин.

Лана застывает в нелепой позе в полуобороте, косится на меня и одними губами шепчет:

— Не двигайтесь!

Я замираю, пытаясь понять, что происходит. Айрин продолжает вопить так, что хочется заткнуть уши и глаза закрыть. Потому что звук, кажется, даже сквозь них проникает в череп. В голове от ее крика взрываются звезды. Эдриан и Тарион стоят кто как и не двигаются, мученически хмуря брови.

— Что тут творится? — шиплю я на Лану, но при этом не шевелюсь.

— Мы играем в баньши, — шепчет девчонка.

— Во что? — цежу я.

— Тарион! Я видела! Я видела, как ты качнулся! — радостно вскрикивает Айрин. — Ты вóда! Теперь ты баньши.

По лужайке прокатывается вздох облегчения. Эдриан валится на попу, потирая поясницу. Тарион сжав губы бредет в центр площадки. Айрин зайчиком скачет к ее краю.

Лана отмирает и шумно выдыхает, сдувая прилипшую ко лбу выбившуюся прядь. Потом коварно усмехается.

— У нас новый игрок, ребята! — радостно сообщает она и кидает на меня лукавый взгляд.

— Папа! Папа! — хлопает в ладоши Айрин.

— Спорим, я заставлю его пошевелиться с третьей попытки! — воодушевленно выдает Тарион.

— Это ж папа! — поднимаясь и отряхиваясь, с железной уверенностью замечает Эдриан. — Его каким-то там криком не прошибешь!

— Стоп! — произношу тихо и поднимаю ладонь.

Все сразу замолкают. С лиц слетают улыбки. Айрин насупливается, глядя на меня исподлобья. Тарион ссутуливается.

— А… Ну да… Папа ж не играет… — отмахивается Эдриан и смотрит на Лану.

Это так. Я. Не. Играю. Мне не до игр. У меня тут предатель завелся, по территории моих владений шастает опасный преступник, а в подвале сидит воришка. И до летнего солнцестояния меньше месяца осталось. И у меня нет времени на всю эту чушь.

— А чего? — спрашивает Лана и щурится, глядя на меня. — Проиграть боится?

И еще улыбается так. Снисходительно.

В душе снова вскипает. Эта простолюдинка сейчас что, посмела усомниться во мне? В своем лорде? Да еще назвала трусом? Вот же заноза рыжая! Да я голыми руками с теневыми убийцами в пещерах сражался, когда ее еще и в помине не было. Уж с мелюзгой в играх я как-нибудь справлюсь!

— Правила! — коротко бросаю я.

Лана приподнимает брови и слегка наклоняет голову.

— Есть вóда, он же баньши, — начинает Тарион. — Есть игроки. Баньши становится в центр, игроки бегают по полю, — он вдруг запинается.

Лана тихонько кивает, будто подбадривая его.

— Баньши может закричать в любой момент. Пока кричит, игроки не должны двигаться. Кто пошевелится — тот проигрывает и сам становится баньши.

Ну вроде всё просто. Я потираю руки и молча делаю шаг по полю.

— Начинаем, — тихо произношу я.

Через полчаса я готов сдаться, хотя держусь из последних сил и стараюсь не показывать этого. В бездну теневых убийц! Они жалкие хиляки по сравнению с моими отпрысками.

Мои драконята устроили на меня настоящую охоту. Следят за мной, как истинные хищники, горящими красноватыми глазами. Им, кажется, доставляет особое удовольствие вопить мне прямо в ухо. Особенно Айрин. Кричит она на зависть настоящим баньши. Мозг пропиливает насквозь.

Впервые со дня смерти жены мои дети пытаются делать что-то сообща. И сейчас их цель — превратить меня в баньши.

Но я стойко держусь. Ни разу пока не проиграл.

Лана порхает по площадке, словно бабочка. Хотя нет — прыгает, как коза. Злонравная коза с вредительскими намерениями. Мечет в меня хитрые колючие взгляды.

А главное, как ей удается застывать в таких неудобных позах? На одной ноге полусидя. На носочках, вытянувшись в струнку. В полуобороте.

Мой гнев незаметно улетучился. Грозовая туча, которая клубилась внутри, превращается в белое облако.

Айрин то и дело заливается хохотом, Эдриан весело пищит, Тарион смеется сдержаннее, тише, чем брат и сестра. Мне впервые со дня гибели жены легко на душе.

Но тут на краю площадки возникает Тэд. Вытирает голову платком, приподнимает ливрею, обмахивается раскрытой ладонью.

— Милорд! Обед готов… — торжественно хрипит он.