Игрушка для детей дракона

31.

Я резко отстраняюсь и дрожащими руками прикладываю к лицу лорда холодную бутылку.

— Вот… Ос-с-студитесь, — лепечу я.

Кайлон с каменным выражением лица поднимает руку и прижимает бутылку к носу с левой стороны лица. Но его горящие глаза продолжают следить за мной.

Я отползаю. Во рту мгновенно пересыхает, а сердце ускоряется, будто я бегала за этой бутылкой в подвал, а оттуда улепетывала от мышей.

Тишина в кабинете густеет и становится плотной, горячей. От нее покалывает пальцы и закладывает уши.

Если не разбить это молчание, то, мне кажется, я вспыхну, как сухая ветка.

Я окидываю кабинет взглядом, стараясь не встретиться с глазами Кайлона, вижу карту и вспоминаю, зачем я здесь.

— Давайте я пока расскажу, что придумала для праздника, — предлагаю я.

— Очень интересно, — отзывается Кайлон и смотрит не моргая, вот-вот прожжет дырку своими огненными глазищами.

Сглатываю и зажмуриваюсь, чтобы хоть немного собрать мысли в стадо.

— Это будет большой пикник на свежем воздухе. Чтобы ребята могли поесть, поваляться и посмотреть представление, — приоткрываю один глаз и слежу за лордом.

— Представление? — приподнимает левую бровь Кайлон и тут же морщится. — Ты хочешь притащить на лужайку, или где там вы будете резвиться, императорский оркестр из Драконариса? Или… Я, если что, могу организовать армейский.

— Зачем оркестр? — открываю я и второй глаз.

— Ты же сказала: посмотреть представление. Хотя ты права… — задумчиво произносит дракон и смотрит на потолок, в глазах отражается активный мыслительный процесс. — Лучше пригласить столичную театральную труппу. Они как раз готовят новую постановку… Какую-то трагедию по поэме о леди-герольд…

— Стоп! — обрываю я.

Кайлон удивлённо смотрит на меня, но молчит.

— Не надо никаких трагедий и военных оркестров! — шиплю я. — Только если вы хотите, чтобы именинник и его гости уснули.

— Хорош-ш-шо, Лана… — цедит он. — Что ты предлагаешь?

Пожимаю плечами.

— Батлейку, шарманку… Уличных музыкантов. Пройдитесь по Миддраксу в ярмарочный день — и наберёте артистов. И много не возьмут, и ребят развеселят.

— Ты считаешь, что какой-то уличный скоморох справится лучше, чем заслуженные актеры? — в голосе дракона насмешка и недоверие.

— Какой-то уличный скоморох! Да я знаю такого уличного артиста, которому будут хлопать каменные статуи! Говорят, его однажды пригласили к умирающему купцу, и тот в итоге так хохотал, что выплюнул болезнь и излечился. Скоморох живёт на соседней улице и не раз присматривал за моими мелкими, если я по работе не могла побыть с ними.

— Я тебя умоляю, Лана, — закатывает глаза Кайлон. — Да твой скоморох ни в какое сравнение с примадонной Анной Ланце и ее труппой не идет. Когда они выступают, даже комары в зрительном зале замирают. А ты мне тут босяков каких-то предлагаешь!

Высокомерный, надменный дракон! Только и делает, что смеется надо мной. В груди колет обида, и я выпаливаю прежде, чем успеваю подумать:

— Давайте поспорим! Мой скоморох против ваших актеров. Посмотрим, кто справится лучше и больше понравится детям.

Кайлон ухмыляется и протягивает мне свободную руку:

— На что спорим? — вкрадчиво спрашивает он.

— Если вы проиграете, то… то… пойдете с детьми на выступление местных уличных артистов в большой ярмарочный день, — отвечаю я и тоже протягиваю руку.

— Идёт, — опасно произносит Кайлон. — Если проигрываешь ты, то я тебя веду в императорский театр в Драконарисе.

— Забились, — презрительно бросаю я и пожимаю руку дракону.

И тут же жалею об этом. Потому что от одного касания по коже разбегаются колючие мурашки, а в груди затягивается тугой ком из щекотки и огненного зуда. А уж когда он сграбастывает мою ладонь своей лапищей, во мне начинает что-то плавиться, словно восковая свеча. Глаза Кайлона снова вспыхивают голодным огнем.

Бездна… Мне бы тихо отсидеться до конца срока отработки долга и бежать, а я зачем-то дразню дракона. И кто дёргал меня за язык?

Я тяну руку на себя, но дракон на отпускает.

— Значит, пункт один — пикник. Пункт два, — хрипло произносит он, — представление и состязания артистов. Что ты ещё придумала?

— Игры… — пищу я, стараясь отстраниться. Но это нереально, кажется, если бы я даже была массивной коровой, не вырвалась бы.

— Игры… — повторяет Кайлон. — Какие?

— Жмурки в лабиринте и рейнджеры-разбойники. Команда детей против команды родителей.

Кайлон от удивления таки отпускает мою руку. Впивается в меня немного ошалелым взглядом.

— То есть ты хочешь, чтобы бароны и прочие дворяне бегали по лужайке и дурачились, как маленькие?

— Нет… — на этот раз я шустро отползаю на другой край дивана.

— Ну слава прародителям! А то мне показалось, что ты предлагаешь… — Кайлон криво усмехается.

— Не на лужайке! — перебиваю я. — А в лабиринте и в парке.

— А ты уверена, что они согласятся? — дракон подается немного вперед, снова накрывая меня волной жара.

— Согласятся… если вы прикажете.

Кайлон хмыкает и поднимается с дивана. Ставит бутылку на край стола и задумчиво смотрит на карту.

— Ну допустим, Лана. Что-то в твоем плане есть. Давай-ка отметим на карте место для пикника, сцены и игр… — он осматривается. — А где кнопки?

Они разлетелись по всему кабинету. И мы с Кайлоном начинаем их собирать. Я лезу под стол, за кресло, под стеллажи, за диван и даже шарю рукой под диваном, поднимаю гардины. Стараюсь держаться на расстоянии от дракона. Наконец пол обшарен вдоль и поперек.

— Тринадцать… — бросив быстрый взгляд на наш улов, произносит Кайлон. — Одной нет. Ну да ладно. Давай займемся картой.

Через полчаса душных препирательств мы наконец все распределяем все по местам. Я отчаянно зеваю, глаза слипаются. Голова уже отказывается что-либо понимать.

— На сегодня хватит, Лана, — бархатисто произносит Кайлон. — Иди отдыхать, продолжим завтра в детский обеденный сон. А я еще поработаю.