Игрушка для Кота

4

Плетёмся со Светкой домой. Сапоги у неё на этот раз удобные, но идти быстро не хочется — циклон, наконец-то, закончился и можно нежиться под ярким солнышком.

— Как там дела у твоего медведя? — спрашивает подруга. — Лапами обзавёлся?

— А то, — протягиваю телефон с фотографиями игрушки.

— Боже, какая прелесть. А мне такого подаришь на день рождения?

— Чтобы твой Славик ему голову открутил?

Светкиному брату двенадцать. И ссориться с этим маленьким поганцем чревато. Так, совсем недавно он обезглавил все мягкие игрушки «любимой» сестры, а всё потому, что она спрятала провод от приставки в надежде заставить его делать уроки.

— Я ему самому чего-нибудь откручу, — ворчит подруга. — А пошли ко мне? Мелкий в школе, дома никого. Зарядим какую-нибудь страшилку посмотреть.

— Не могу, мне ещё одежду мишке вязать. Возни там, чувствую, больше, чем с самим медве…

Застываю на полуслове, потому что вижу интересную картину: по другую сторону проезжей части вышагивает Пушковский под руку с девчонкой. И, хотя снующие без конца машины затрудняют обзор, узнать рыжеволосую Катьку из параллельного класса это не мешает.

— Быстро Кот их меняет, — произносит Светка, успевшая проследить за моим взглядом и тоже заметившая парочку. — Вот же с утра только с блондиночкой был.

— Может, он на два фронта работает, — пожимаю плечами.

— Два фронта из одной школы? Опасненько. Скорее, у них там свободные отношения и всё такое?

— Может, и так, — протягиваю задумчиво.

А ведь Катька худая до безобразия, вот уж точно у кого подержаться не за что. Ловлю себя на мысли, что всё ещё обижаюсь за те Костины слова обо мне. С чего бы это?

***

Дома первым делом принимаюсь искать спицы — одежда для мишки вяжется именно ими. Радуюсь, как ребёнок, когда нахожу на антресолях коробку с бабушкиными инструментами для рукоделия. Тут и пяльцы, и спицы разной толщины, и вязальные крючки. Даже старые журналы по вязанию имеются. Раньше бабушка жила в нашем городе, но после сердечного приступа мамина сестра забрала её к себе в деревню. Там вроде как и воздух хороший, и есть кому присмотреть. А коробочка вот осталась почему-то у нас.

Сначала переживаю, что из бэушных ниток не получится ровных рядов, но потом успокаиваюсь. Всё-таки не зря возилась с отпариванием. Запускаю в телефоне аудиокнигу и просто теряю счёт времени над вязанием. Вспоминаю, что так и не пообедала, лишь когда за окном начинает смеркаться. Курточка и кепка готовы. В них мой мишка просто загляденье, остаётся только связать штанишки.

Живот бунтует, напоминая о себе. Иду на кухню и делаю большой бутерброд с плавленым сыром. Не успеваю откусить, как телефон тренькает сообщением.

«Привет должникам, — пишет Тимур Руднев. — Срочно нужны назад мои деньги. Принеси завтра, ок?»

Аппетит пропадает напрочь. Тело начинает бить нервная дрожь, ответ выходит набрать с трудом:

«Прости, завтра не смогу. Но постараюсь к понедельнику».

Следующее сообщение от Тимура приходит почти сразу же, словно он заранее его набрал:

«Завтра — последний день без процентов. Ничего личного, всё как в банке».

Чёрт, чёрт, чёрт! С этим вязанием не о том думала. Надо было больше трясти Светку с её ухажёром. Тут же набираю подруге сообщение с напоминанием о её обещании. Приписываю: «вопрос жизни и смерти». Надеюсь, теперь дело сдвинется с мёртвой точки.

Вязать не получается: пальцы дрожат и нитки безбожно путаются. Закидываю медведя вместе с недоделанными штанами и спицами в пакет. В школе довяжу, и плевать на реплики Старицкого.

***

— Смотрите, Сёминой не помогли от залёта её вязанные изделия, — гогочет Никита, выхватывая из моих рук только что законченные штанишки. — Приходится готовиться к спиногрызу.

— А ну, дай сюда, — налетает на него Светка.

Но забрать одёжку не получается, потому что Старицкий успевает сделать передачу Ваньке Троцкому. К Ваньке иду сама, желание одно — убивать. Чуя неладное, тот опять перекидывает штаны Никите. Светка, явно нацеленная в очередной раз проредить белобрысую шевелюру, пытается достать до Старицкого, но тот залезает ногами на парту и издевательски ржёт уже оттуда.

Глаза предательски начинает щипать. Вот только разреветься не хватает перед этими отморозками. Не то чтобы я была кисейной барышней, просто от ситуации с долгом нервы у меня уже на пределе.

— Костян, лови, — кричит Никита едва вошедшему в класс Пушковскому, и оранжевые штанишки летят в сторону двери.

Костя машинально протягивает руку и ловит, а потом обводит серьёзным взглядом весь балаган. Хмурится ещё больше, когда натыкается взглядом на меня.

— Ваньке пасуй, — продолжает скандировать Старицкий, но Пушковский пропускает его слова мимо ушей. Он не спеша подходит к нашей парте и спрашивает коротко:

– Твоё?

Киваю, не в силах выдавить ни звука.

— Нашла, где в куколки играть, — ворчит Костя, вкладывая одёжку мне в руки, а сам проходит дальше и падает на своё место.

— Блин, всё веселье испортил, — обиженно ноет Никита, спрыгивая вниз.

Поспешно хватаю Светку за плечо, пресекая её попытку проучить обидчика. Толку всё равно не будет, только нервы тратить на разнимание сцепившейся парочки. Нехотя подруга всё-таки опускается на скамейку рядом со мной.

Я же достаю медвежонка и натягиваю на него недостающую деталь одежды.

— Вау! — ахает Светка. — Он ещё круче, чем на том сайте, где их продают за бешеные деньги.

— Скажешь тоже, — говорю смущаясь. — Я же вообще впервые игрушку вязала.

— А получилось лучше всех!

Больше не спорю. Подруга есть подруга. Что она ещё может сказать? Надеюсь, только, что мамина коллега испытает от подарка хотя бы четвертинку Светкиного восторга.

***

На большой перемене класс пустеет — почти все убегают штурмовать столовую. А вот Светку с Никитой уводит в свой кабинет психолог Инна Владимировна. Видимо, хочет убедиться, что её методики примирения сработали. Да уж, мечтать не вредно.
Прохор втыкает наушники в уши и врубает какой-то фильм, причём так громко, что фразы героев вполне могут разобрать и все остальные, кто находится в классе. Остальные — это я, Пушковский и влюблённая парочка на задней парте — Янка со своим Егором. Впрочем, последним до посторонних звуков точно нет дела, они упоительно целуются.
Снова достаю из пакета медвежонка и придирчиво рассматриваю: вот тут нитка некрасиво вылезла, надо будет потом лучше спрятать, вот здесь петли неодинакового размера, а вот тут ухо пришито чуть неровно. Да уж, до мастеров мне далеко. Вздыхаю и уже собираюсь убрать игрушку обратно, как слышу за своей спиной голос Пушковского:
— Прикольный медведь.
Что? Это он мне? Медленно разворачиваюсь в его сторону и натыкаюсь на раскрытую ладонь.
— Дай посмотреть.
Давать не хочется, но отказать неудобно. Всё-таки он единственный, кто не поддержал издевательства над одёжкой бедного мишки. Скрепя сердце протягиваю игрушку.
Костя вертит мишку в руках, приподнимает курточку, стягивает и опять надевает кепку, а потом задумчиво потирает свой подбородок и произносит:
— Сколько за него хочешь?
Впадаю в ступор от неожиданного вопроса. Может, у меня галлюцинации?
— Что? — спрашиваю, будто не расслышала.
— Продай, говорю, медведя.
— Он не продаётся, — отвечаю всё ещё заторможено. Никак не укладывается в голове его просьба.
— Полторы тысячи, — Костя просто пропускает мои слова мимо ушей.
Презрительно фыркаю и тяну медвежонка в свою сторону. Костя, однако, его тоже отпускать не спешит.
— Три, — произносит он.
Не понимаю, чего он добивается. Неужели всерьёз? Одариваю Пушковского тяжёлым взглядом и пытаюсь воззвать его к разуму:
— Напротив школы магазин, где ты за эти деньги трёх медведей купишь.
— Таких же? — серьёзно произносит Костя. — Или штампованный ширпотреб? Четыре.
Округляю глаза. Это больше, чем у опытных мастеров на раскрученном сайте. И да, деньги бы мне не помешали. Но ведь я обещала маме.
— Тебе деньги некуда девать? — бросаю раздражённо.
— Мои деньги, куда хочу, туда и трачу. Четыре с половиной.
Ну всё. Кажется, я поняла. Надо мной просто стебутся. Старицкий придумал очередную подколку? Или Пушковский сам решил воспользоваться ситуацией?
— Ну и для чего он тебе?
— Спать с ним буду в обнимку, — скалится Костя, но получив в ответ мой серьёзный взгляд, всё же поясняет: — Девчонке подарить, для чего ж ещё.
— Прямо сейчас приспичило? — ухмыляюсь, показывая, что меня так просто вокруг пальца не обведёшь.
— Да, Сёмина, прямо сейчас! — произносит зло. — Точнее, ещё два урока назад надо было!
Постепенно в голове что-то начинает складываться. У блондиночки день рождения? Или у Катьки из «В» класса?
— Пять, — выдаёт Пушковский и меня охватывает нервная дрожь.
А что, если согласиться? Я бы могла вернуть часть долга Рудневу. На сайте мастеров ведь есть игрушки в наличии, а не только под заказ. Потратить три тысячи на нового медведя, а остаток забрать себе.
— Ау. Как слышно? — врывается в мои размышления Костя, а после добивает меня окончательно: — Шесть, но это последняя цена.
Покопавшись в своём рюкзаке, он достаёт сложенную пачку купюр, отсчитывает ровно шесть тысячных, а остальную мелочёвку убирает обратно. Боже, кто носит такие суммы в школу? Перевожу взгляд на медвежонка. Что с ним сделает влюблённая дурочка, когда Кот найдёт себе другую подружку? Выкинет в помойку?
— Сёмина, не будь идиоткой, — злится Пушковский. — Свяжешь себе нового.
«Свяжешь нового» — эхом отдаётся в голове. А если правда свяжу? Тогда в уплату долга пойдёт вся сумма.
— Забирай, — бросаю сухо.
Костя многозначительно хмыкает и, сложив купюры в компактную трубочку, подаёт мне.
Несмело тянусь за ней, всё ещё ожидая подвоха. Кажется, сейчас Кот просто помашет деньгами у меня перед носом и припечатает какой-нибудь обидной фразой вроде: «что, дурочка, поверила? Кому нужен твой плешивый медведь?!» Но ничего подобного не происходит. Заветная трубочка перекочёвывает в мою сумку, а Пушковский хватает игрушку и быстро выходит из класса. Похоже, с поздравлениями он решил не тянуть.
Оглядываюсь и вижу три пары заинтересованных глаз. Прохор вытащил один наушник, чтобы ничего не пропустить, а влюблённая парочка даже оторвалась друг от друга ради такого дела.
***
Едва звучит звонок по окончании последнего урока, срываюсь с места под удивлённый взгляд Светки. Коротко бросаю, что потом всё объясню, и несусь в раздевалку. Рассказать ей о сделке с Пушковским почему-то не хватает духу. Совестно. Может показаться, что деньги мне важнее мамы. Но это не так! Главное – успеть уложиться за оставшиеся полтора дня, а это, к слову, целых две ночи. Ничего, на выходных отосплюсь. К тому же вязать второй раз наверняка будет быстрее и проще: не нужно вспоминать обозначения, да и пальцы уже наловчились орудовать крючком.