Игрушка для Кота

20

Не ушёл, значит. И пока ждал, наверняка придумал десяток едких упрёков.
— Прости, — выдыхаю, преодолев последнюю ступеньку. – Опоздала.
Ну давай, выдай шуточку в стиле Старицкого про нас с Антоном.
Уже заготавливаю в уме ответную грубость, но, к моему удивлению, Пушковского интересует совсем другое:
— Как нога?
— Нога?! — переспрашиваю, всё ещё не веря. — Эм… Лучше. Намного.
Пушковский удовлетворённо кивает, а я принимаюсь нервно ковыряться в замке, который опять решил надо мной поиздеваться. Кот подходит сзади, практически прижимаясь, и накрывает мою руку своей. Тут же отскакиваю в сторону, а он как ни в чём не бывало проворачивает ключ и открывает дверь. Какое-то дежавю. Прохожу внутрь и тяну замок пуховика. Вспоминаю, что за этим действием последовало вчера, и спешу предупредить:
— Разденусь сама!
— Ммм. Звучит заманчиво, — произносит Пушковский почти шёпотом, и от такой интонации меня бросает в жар.
Только сейчас понимаю, как двояко звучит фраза. Какой кошмар!
— Есть хочешь? — спрашиваю, чтобы скорее сменить тему.
День сурка, ей-богу. Осталось только ещё один шкафчик починить на кухне для полноты картины.
— Нет, поел, — разбивает Кот ход вчерашних событий.
Смеётся, гад. Тоже понял, что всё это кое-что напоминает.
— Я тоже. Тогда… приступим?
— Угу. Только табурет притащу.
***
— Ну ты меня ещё буквы заставь учить заново, — бурчу недовольно, — которыми задания написаны. Это же элементарщина, здесь мне помощь не требуется.
— Терпи, Сёмина. Всё как в постановке врачебного диагноза, нужно начать с самого простого, вроде общего анализа крови, и лишь потом двигаться дальше.
— Скучно, — карикатурно делаю вид, что засыпаю, но тут же широко распахиваю глаза, озарённая идеей. — А что насчёт приёмов самообороны? Сам же предложил.
— Хи-ми-я! — строго отстукивает Пушковский карандашом.
— Напиши задания на несколько параграфов вперёд. Я сегодня решу, ты завтра проверишь. Если правильно, то двинемся дальше.
Он барабанит пальцами по столу, раздумывая над моим предложением, а потом произносит:
— Ладно. Только не завтра проверю, а сегодня. Мне нужен комп. Пока буду работать, успеешь решить.
Точно, комп. А я уже успела забыть условия нашей сделки.
— Вставай, — Кот хватает меня за руку и тянет со стула, после чего грубо толкает к свободной стене.
— Эй, полегче, — начинаю ворчать, но тут же давлюсь от возмущения, когда он буквально вдавливает меня своим телом в стену и крепко зажимает запястья в руках.
Такая близость совершенно дезориентирует. Что вообще происходит?! Нет, мне не больно, но очень… тесно. Я буквально упираюсь носом в его шею, отчего улавливаю терпкие нотки мужского парфюма. А может, так пахнет его шампунь? Боже, я что, серьёзно его обнюхиваю?
Поднимаю взгляд и замечаю странный блеск в тёмных глазах. А потом… Кот медленно склоняет голову, и меня начинает накрывать паника. Кажется, ещё немного, и его губы коснутся моих. Всё ближе… и ближе… Отворачиваюсь в сторону, а он выдыхает мне прямо в ухо:
— Можешь уже начинать трепыхаться.
Широко распахиваю удивлённые глаза. Так вот что это всё значило. Чувствую, как щёки опаляет жаром стыда. Чёрт, надо прийти в себя.
Хочет учить на моих же ошибках? Ладно. Начнём. Пытаюсь дёрнуться, но куда там. Он стоит, как скала, даже не шелохнётся, и держит крепко, словно тисками. А если коленом? Пробую, но он сразу пресекает мой манёвр, ещё и нагло лыбится при этом. Издевается, гад.
— Всё? — произносит ехидно. — Попытки постоять за свою честь иссякли?
Рычу от злости и снова пытаюсь вывернуться, но опять не получается.
— Может, уже начнёшь учить?! — выдаю претензию. — «Трепыхаться», как ты говоришь, я и без тебя могу.
— Но со мной-то намного приятнее, — шепчет Пушковский, продолжая удерживать, а потом всё же становится серьёзным. — Ладно. Слушай и мотай на ус. Из этого положения ты ничего не сделаешь. Головой боднуть роста не хватит, а для любого другого удара — силы.
— Прелестно, — шиплю от разочарования. — Просто замечательно. Это всё? Весь приём самообороны? Смириться?
— Для начала успокойся, — морщится Кот. — Я сказал, ничего нельзя сделать из этого положения, но когда-нибудь насильнику придётся освободить свою руку, чтобы приступить к главному.
— К чему? — сглатываю ком в горле.
— Ну… Например, захочется расстегнуть ширинку. Или залезть тебе под кофту.
Подкрепляя свои слова примером, он отпускает одну руку и самым наглым образом забирается своей ладонью мне под блузку.
— С ума сошёл?! — кричу, пытаясь свободной рукой оттянуть его руку.
— Просто моделирую ситуацию, — лыбится этот нахал, пока его рука ползёт всё выше.
— Прекрати!
Он всё-таки успевает мимолетно коснуться груди кончиками пальцев, правда, тут же опускает руку и сам отскакивает от меня, как от чумной.
— Прости, — выдаёт неожиданно.
Резко отходит к столу и, схватив шариковую ручку, принимается нервно щелкать кнопкой. Я тем временем привожу чувства в порядок. Оба молчим бесконечно долгую минуту.
— Так, давай ещё раз, — наконец, поворачивается ко мне Пушковский, теперь уже с серьёзным настроем. — У тебя освободилась рука, и это чертовски упрощает задачу. Но только не нужно хвататься ею за мою руку и пытаться оттащить.
Он снова сжимает моё запястье, но второй рукой больше не «моделирует ситуацию», она просто опущена.
— Во-первых, сожми свою захваченную руку в кулак. Да, вот так. Свободной рукой теперь обхвати свой кулак и дёргай со всей силы на себя.
Пробую выполнить инструкцию и действительно высвобождаю руку. Правда, есть один нюанс:
— Сейчас места больше, — произношу с умным видом. — У стены его не было.
— В таком случае нужно выкручивать кисть. Только не абы как, а в сторону большого пальца противника.
Тренирую этот прием, и вскоре у меня начинает получаться.
— Ты сильно пристально всматриваешься в мою руку, — смеётся Кот. — В темноте как определять будешь, куда крутить?
— Вот ты мне и расскажи, — бросаю недовольно.
— Закрывай глаза, — командует он. — Только, чур, не подглядывать.
Зажмуриваюсь и слышу рядом ехидное хмыканье. А потом Кот по-новому перехватывает моё запястье, и я пытаюсь определить положение его кисти. Так сразу и не разберёшься. Кручу по часовой стрелке и получаю одобрительное:
— Молодец! Теперь тренируй до автоматизма.
Он снова и снова хватает мою руку, каждый раз меняя положение. А я выкручиваю кисть, и чем дальше, тем быстрее получается определить нужное направление.
— Вот видишь, главное — тренировка. В следующий раз покажу, что делать дальше.
Нехотя открываю глаза и смущённо потираю запястье.
— А пока, — Кот изображает сочувствующую мину. — Тебя ждёт химия, а меня работа.
Решаю задания, забравшись на кровать и подложив под тетрадь большую энциклопедию для твёрдости. После каждой написанной строчки взгляд сам собой устремляется в сторону монитора. Что же там за работа такая у Пушковского?
— Я всё вижу, — произносит он, продолжая смотреть в экран.
— Что именно? — изображаю из себя святую невинность.
— Что ты не решаешь, а подглядываешь.
— Вот ещё, — фыркаю в ответ. — И вообще, это мой комп, имею право.
На сей раз Кот отрывается от своего занятия и одаривает меня насмешливым взглядом.
— Так интересно? Иди, покажу. Не успокоишься ведь.
Делаю покерфейс (да-да, мне «совершенно всё равно», но раз он так просит…) и устраиваюсь рядом с Пушковским.
— Подзаработать хочешь? — огорошивает он меня неожиданным вопросом.
— Я?!
— Ага. Я не успею, слишком много заказов. Но, если дам твои контакты, скорее всего, заказчик согласится, потому что нужно ему «ещё вчера» и нет времени искать кого-то другого.
— А… что нужно сделать?
— Написать небольшую статью на английском. Только за срочность проси двойную оплату.
— Как это статью? На английском?! Не-не-не, я не смогу. А если там ерунда получится?
Я даже убегаю обратно на кровать и хватаю тетрадь по химии, показывая, что ни на какие авантюры меня уже не уговорить.
— Трусиха, — смеётся Кот. — Попробуй хотя бы, я проверю и, если нужно, подправлю. Отправлю, так и быть, от своего имени.
— А… что за тема? — всё-таки сдаюсь. Самой интересно, получится у меня или нет.
— Иди сюда, читай.
Возвращаюсь к компу и изучаю, что же требуется сделать.
— Осветить проблему экстремизма? — перевожу удивлённый взгляд на Пушковского, словно надеясь услышать, что мне показалось. — Это слишком серьёзная тема.
— Обычная, — пожимает он плечами. — Смотри не на тему, а для чего и кого делаешь. Это просто студент соцфака. Английский там не профильный предмет, а так, для галочки. Все термины прилагаются. Просто добавляешь к ним слова-связки и присочиняешь, как важно и нужно освещать данную проблему.
— А если ему «два» влепят?
— Тогда он больше никогда ко мне не обратится, — подмигивает Кот. — Не бойся, пока стабильно возвращается, значит, такой метод написания статей очень даже прокатывает.
— Ну… если только ты правда проверишь.
— Сказал же, — ворчит Кот. — Скинь, как сделаешь. Так. Значит, пишу ему, что принимается.
Страшно до дрожи, но в подтверждение выдаю несмелое «угу».
— Это и есть твоя работа? — решаю удовлетворить любопытство. — Пишешь английский нерадивым студентам?
— Нет. Точнее, не только. Для английского мне комп не нужен. Сейчас делаю сайт на заказ.
— Как это? Программируешь прямо?
— Криво, — смеётся Пушковский. — Учись, Сёмина, зарабатывать на своих умениях.
— Я пытаюсь, — отвечаю обиженно. — Например, продавать игрушки. Но пока никто не заказывает.
— Я не про игрушки. Ты можешь больше. Гораздо.
— Я поняла, про что ты, но это же ответственность.
— А тебе уже не пять лет, хватит всего бояться.
— Ничего я не боюсь! — снова подрываюсь с места. — Дай термины переписать, прямо сейчас и сделаю статью.
— Прямо сейчас ты решаешь химию и не мешаешь мне работать, — говорит строго Кот и, открыв окно с какими-то непонятными кодами, перестаёт обращать на меня внимание.
Пыхтя от негодования, я всё же берусь за ненавистный учебник. А на Пушковского принципиально больше не смотрю. Больно надо.

Проходит примерно час, когда из прихожей слышится лязг открываемого замка. Мама вернулась. Хорошо, что мы разобрались с приёмами самообороны раньше, представляю, что бы она подумала, застав в нас с Котом в двусмысленной позе.
— Лидусь, я дома, — громко говорит мама. — У нас гости?
Ага, заметила чужую одежду и обувь. Отвечать не приходится, буквально через пару секунд дверь в комнату открывается и являет нам маму с сияющим от восторга лицом.
— Константин! Как хорошо, что вы зашли.
— Подтягиваем химию, Ирина Викторовна, как и было оговорено.
Я удивлённо открываю рот. Когда это он успел выучить имя-отчество моей родительницы?
— И уже есть положительная динамика, — продолжает Кот. Ну прямо отчёт начальнику, осталось только привести графики и диаграммы «было-стало».
— Прекрасная новость. Но, может, сделаете перерыв на чай? Я как раз пряники купила.
— С удовольствием останусь на чай, — мило улыбается Пушковский. — Но в следующий раз. Мы и так засиделись. Мне уже пора.
Провожаю его до двери, пытаясь при этом остановить мамины причитания. А то как же так, она только пришла, а любимый Костик уже уходит. Во мне даже просыпается дочерняя ревность. Когда дверь за Пушковским закрывается, дышать становится легче… пока я не натыкаюсь на строгий взгляд.
— Лида, мне нужно с тобой серьёзно поговорить о том… э… что бывает между парнем и девушкой, когда они остаются наедине.
— Мама… — выдыхаю мученически, подкатив при этом глаза. — Мне шестнадцать. Неужели ты думаешь, я чего-то не знаю?
— То есть… то есть… Как?!
— Успокойся. Пока только в теории. У нас, вообще-то, отдельный предмет есть в школе. Ты же сама разрешение подписывала, чтобы мне его посещать.
— Предмет? Какой ещё предмет?
— Мам, — произношу серьёзно. — Между мной и Костей ничего нет. Он помогает мне с химией. Всё. Мы просто одноклассники. Это понятно?
— Мне-то понятно. А вот тебе, кажется, не очень.
— Ма-а-ам, ну вот опять, — почти взвываю я и, понимая, что спорить бесполезно, направляюсь в свою комнату.
— Лида, стой. Так что там за предмет?
Кажется, этот вечер станет незабываемым.