Игрушка для Кота

21

Статью Коту я скидываю уже ночью. Всё кажется, что она недостаточно хороша и нужно переделать её в двадцатый раз… или тридцатый. Конечно же, ответа нет, нормальные люди ночью спят.
Утром не слышу будильник, просыпаюсь только от Светкиного звонка и её взволнованного «Лид, ты где?». И подскакиваю, понимая, что времени больше восьми! В итоге пропускаю первый урок, которым по закону подлости является химия.
Не успеваю подняться по школьной лестнице, как меня перехватывает сердитый Кот:
— Интересный у тебя, Сёмина, способ подтягивать химию. Решила разбираться в новой теме самостоятельно?
— Так получилось, — опускаю виновато голову.
— Дай угадаю. Статья прилетела мне в четвёртом часу ночи, значит… кто-то просто-напросто проспал.
— И… — тут же поднимаю заинтересованный взгляд, услышав о статье. — Ты посмотрел? Подправил?
— Хорошая попытка сменить тему, но провальная. Теперь слушай сюда, — Кот подталкивает меня к окну и останавливается. — Все подработки имеют место быть, пока не вредят основной работе. В нашем с тобой случае — учёбе. Это понятно?
— Да, — бурчу недовольно.
— Да, сенсей, — поправляет меня этот нахал, нагло ухмыляясь.
— Чего? — тяну возмущённо. — Иди в пень, сенсей здесь нашёлся.
Кот откровенно ржёт, а я вдруг ловлю себя на мысли, что видеть такого Пушковского мне очень странно. Сама не могу объяснить, что именно в нём изменилось, наверное, отношение ко мне — слишком неформальное и… дружеское? Подобными шуточками он чаще всего общается с Никитой.
— Пошли уже, ведро несчастий, а то и на историю опоздаем. Статью отправил заказчику, всё там в порядке.

Школьный день пролетает, как обычно, и после уроков мы с Бочаевой отправляемся в библиотеку готовить доклад, который задали нам один на двоих. Выбираем самый дальний стол, чтобы иметь возможность переговариваться и не получать за это от строгой библиотекарши.
Первым делом достаю из сумки лист с распечатанным заданием и кладу на стол, а уже после приземляюсь и перекидываю косу назад за спинку стула, чтобы не мешала. Светка падает на соседнее место.
— Смотри, — говорит она, пока я продолжаю елозить. — Давай, ты вот эти вопросы разберёшь, а дальше я.
Пытаюсь наклониться к листу, но тут же понимаю, что не могу этого сделать из-за своих волос.
— Свет, глянь, за что зацепилась.
Подруга наклоняется мне за спину и выдаёт такой набор ругательств, что библиотекарша всё-таки делает нам замечание.
— Жвачка, — рычит Бочаева уже шёпотом. — Вот гадство! Что за свиньи учатся в этой школе?!
— Сильно прилипла? — спрашиваю внезапно осипшим голосом.
— Сейчас попробую отделить, сиди, не двигайся.
Под очередной поток бранных слов я ожидаю освобождения из плена, молясь при этом, чтобы волосы удалось спасти.
Вскоре Светка аккуратно перекидывает косу через моё плечо, а я подхватываю её рукой, боясь запачкать ещё и блузку. И вот теперь оценить масштаб трагедии не составляет труда: ярко-розовая субстанция красуется прямо посередине косы. Да что же за день-то такой?!
— Све-е-ет, — произношу, промаргивая слёзы. — Скажи, что есть способ от этого избавиться.
— Скажу, когда сама узнаю, — подруга снова опускается на соседний стул и тут же утыкается в телефон. — Интернет нам в помощь.
Спустя пару минут мы узнаем, что жвачку можно заморозить, можно растворить её ацетоном, а можно сделать менее липкой с помощью масла.
— К тебе или ко мне? — спрашивает Бочаева.
— Ко мне, — отвечаю решительно. — Как раз видела под ванной какой-то растворитель.
Оборачиваю липкий участок косы прозрачным файликом для бумаг и надёжно закрепляю скрепками. Только после этого надеваю верхнюю одежду.
Дома первым делом провожу ревизию всех химических средств, что есть в квартире. На всякий случай выставляю на стол всё, даже средство для мытья пола, вдруг пригодится.
— С чего начнём? — потирает Светка руки.
— Не знаю. Может, с заморозки?
— Лёд есть? Вроде нужно им обложить.
— Не-а, как-то мы с мамой без него обходимся. А что, если косу сразу в морозилку?
— Ну… давай попробуем.
Дверка не закрывается, и я чувствую, как по затылку расползается холод.
— Слушай, ты так менингит заработаешь, — выдаёт с умным видом Бочаева. — А после него знаешь какие последствия?
— Эм… могилка на кладбище?
— Это если повезёт, а то можно и дурочкой на всю жизнь остаться. Зато красивой, с волосами ниже пояса.
Я в ту же секунду извлекаю косу и захлопываю морозилку.
— Давай лучше маслом, — предлагаю другой вариант, расплетая косу до жвачного места.
Спустя несколько минут масляным становится всё — мои волосы, наши со Светкой руки, одежда (я-то переоделась, а кто-то до сих пор в школьной блузке) и даже пол.
— Нифига, — шипит Бочаева. — Кто это только придумал?! Шарлатаны!
— Тогда ацетоном, — не теряю надежды.
— Ты его не нашла. Забыла?
— Растворитель — почти то же самое. Только перчатки нужно надеть.
И снова продолжаются наши мучения по отделению гадкой жвачки, только теперь ещё и под едкий запах, от которого начинают слезиться глаза.
— Фу, меня уже подташнивает, — жалуется Светка. — Откачаешь меня, если что? У тебя же пятёрка по первой медпомощи.
— Давай окно откроем, только оденемся в куртки.
— Это у тебя куртка, а мне шубу жалко. Вдруг жвачка попадёт. Отец на новую больше не даст.
— У нас с мамой старые есть, в которых картошку копаем.
— Тащи.
Спустя несколько минут облачаемся в камуфляжные куртки, которые отец покупал специально для рыбалки, а ещё в кладовке я замечаю строительные респираторы с двумя круглыми фильтрами по бокам и тут же предлагаю подруге:
— Не знаю, рабочие или нет, но выглядят внушительно.
В этот раз располагаемся перед зеркалом в коридоре. Светка снова натягивает перчатки и примеривается к моим волосам.
А я смотрю на её хмурый взгляд, слушаю тяжёлое дыхание из-под респиратора и… меня тянет хихикать.
— Что, надышалась уже? — произносит Бочаева тоном старой бабки, которая ворчит на молодёжь у подъезда. — Токсикоманка несчастная. Да не трясись ты, неудобно.
На самом деле, химические пары тут ни при чём, просто сама ситуация… И наш со Светкой вид! Сталкеры в салоне красоты, ей-богу.
— Всё не то, — подруга со злостью стягивает перчатки и маску. — Давай я в магаз сгоняю. За другой бутылкой.
— Сообразим на двоих? — заливаюсь я ещё хлеще.
— Дура, — бурчит Бочаева и… тоже заражается смехом.
Смеёмся мы долго и от души, так что приходится вытирать слёзы. А потом я нагибаюсь к ящику тумбочки, той, что под зеркалом и начинаю в ней копошиться.
— Можно ещё вроде силиконом, — продолжает вещать Светка, но резко замолкает, заметив в моей руке ножницы. — Эй, ты чего?! Семина, давай без глупос…
«Вжих» — первая прядь красиво планирует на пол.
«Вжух» — вторая следом.
Чтобы справиться со всей массой, требуется время, ножницы не столько стригут, сколько пилят.
— Я тебя убью, Лида.
— Ты сама дразнила меня заучкой из-за причёски.
— Это было не всерьёз.
— Зато сейчас серьёзнее некуда. Подровняешь?
Смотрю на свою шевелюру, длина которой теперь чуть ниже лопаток, и понимаю, что мне действительно не жаль. Шок? Состояние аффекта? А, может… реализация давнего потаённого желания?
— Дай сюда, — забирает Светка ножницы. — Боже, они что, канцелярские?
— Какие есть, — развожу руками.
— Неси пульверизатор, психопатка ненормальная.
— Угу. Я тебя тоже люблю.
Может, по части точных наук Светка и не сильна, зато в вопросах красоты руки у неё растут из нужного места. Конечно же, просьбу «просто подравнять» она игнорирует и делает какую-то суперстрижку, что пряди у лица становятся заметно короче, чем сзади.
— И как их в хвост собирать? — бурчу недовольно. — Будут постоянно вылазить.
— Какой ещё хвост? Теперь только укладка. Тащи фен и свой новый утюжок, научу, как подкручивать.
Но прежде чем заняться укладкой, решаю подмести пол. Смотрю на гору волос, и вот тогда меня почти накрывает. Это словно прощание с детством, которое не вернуть. Столько лет я по утрам плела косу, а теперь она где? Лежит обрубленными безжизненными прядями у моих ног. Боясь совсем расклеиться, быстро убираю всё с глаз долой, и сразу же иду за утюжком в свою комнату.
Проходит ещё около получаса, когда Светка выдаёт долгожданное «вроде всё».
— Кто это? — смотрю на своё отражение скептически. Вроде ничего особо не изменилось, только крупные локоны, закрученные от лица в сторону, а кажется, что стала похожа на куклу Барби.
— Одна ненормальная особа, — хмыкает Бочаева. — А знаешь что? Мне нравится. Не, не так. Лида, это круто. Такие густые волосы, даже не нужно приподнимать у корней. Только локоны сбрызгивай лаком перед школой.
— Подожди, мне этим каждое утро теперь маяться?
— А ты как хотела? Потом покажу, как красивый пучок сделать. Блин, опаздываю на фитнес.
Светка улетает по своим делам, а я буквально прилипаю к зеркалу. Не верится, что девушка в отражении — это я. Мне правда хватило решимости?! С ума сойти!
Становится интересно, как новый образ будет выглядеть со школьной формой, и я несусь к шкафу, чтобы переодеться. А потом снова к зеркалу. Почему-то белая блузка вкупе с причёской навевают мысли о секретарше из сериала, что любит смотреть мама. Только грудь не такая большая, как у героини.
Снова возвращаюсь к шкафу, только на этот раз за коротким чёрным платьем, купленным к Новому году. Надеваю и восторженно пялюсь на своё отражение. Как там говорится, роковая красотка? Ещё бы макияж поярче. Тянусь к маминой косметичке, но тут же вздрагиваю от внезапной трели домофона. Снимаю трубку и спрашиваю, кто там.
— Костя, — слышится в ответ.