Игрушка для Кота

23

Пятница. Снова физкультура. Пацаны столпились у каната и ждут своей очереди. Нас, девчонок, они галантно пропустили вперёд, так что мы своё уже отлазили и теперь маемся бездельем.
Пока Светка в подробностях описывает своё вчерашнее свидание с Кириллом, я ковыряю кроссовкой пол и бросаю мимолётные взгляды на Пушковского со Старицким. Они решили время зря не тратить, а отрабатывать какие-то удары. Точнее, отрабатывает Никита, а Кот лишь поправляет его и объясняет, как это делается правильно. Занятное зрелище.
Старицкий в очередной раз нападает, но Пушковский ловко укладывает его на пол, отчего тот жалобно стонет:
— Всё, хватит. Уже рёбра болят.
— Салага, — тянет высокомерно Кот.
А потом находит взглядом меня и тут же подзывает:
— Семина, топай сюда.
Хмурюсь непонимающе, но всё-таки поднимаюсь и подхожу.
— Так, на чём мы там остановились? — произносит Пушковский. — Руки освобождать умеешь, теперь потренируем удары.
— Какие ещё удары? — удивлённо распахиваю глаза. Нет, я понимаю, что он о наших уроках самообороны, но всё это так неожиданно. И где? Прямо здесь на уроке?!
— Лучше, конечно, сразу убегать, — хмыкает Кот. — Но если там не дохляк с тахикардией, то догонит. Так что сначала надо садануть. Например, в колено. Валяй.
— Что?!
— Бей, говорю.
Бью, но не всерьёз. Вокруг слышатся сдавленные смешки. Ага, вот и зрители уже собрались.
— Сильнее и резче, — критикует Кот мой удар. — Погоди.
Он отбегает к полкам с разным инвентарём и, возвращаясь, натягивает какие-то странные штуки, защищающие и колено, и голень. По вечерам в нашем зале каких только секций нет — от единоборств до чирлидинга, так что такого добра хватает.
— Давай. Теперь со всей силы. Не бойся.
Хочется сбежать от чужих взглядов, но я послушно выполняю команды Пушковского. Вскоре почти получается не обращать внимания на едкие замечания и советы одноклассников. Не знаю, сколько проходит времени, когда Станислав Владимирович окликает Кота. Подошла его очередь взбираться по канату. Но, прежде чем уйти, он бросает мне:
— Молодец, потом закрепим.
А я готовлюсь к штурму вопросов от ошарашенной Светки.
***
Когда мы с Бочаевой выходим из школы, я где-то в глубине души ожидаю увидеть Антона. Но нет, сегодня его нет. Странно. Порыв с извинениями закончился? Хотя, может, просто занят в магазине. Становится немного грустно и, чего уж там, обидно.
Дома первым делом берусь за недовязанного зайца. Тороплюсь, ожидая прихода Пушковского, но оттого вскоре приходит сообщение:
«Сегодня опять не получится. Завтра — 100% я у тебя».
И миллион заданий по химии в довесок. Он издевается?!
Оставшуюся половину дня провожу над учебниками и над игрушкой. Ох, так и до сколиоза недалеко.
Но засыпаю счастливая. Завтра отдам зайца заказчику и разбогатею на четыре с половиной тысячи.
*
Мой запал с укладкой волос быстро проходит, поэтому на следующий день я решаю сделать любимую причёску — заплетаю две косы от висков до затылка, а сзади соединяю их в один хвост. Если не поворачиваться спиной, то можно подумать, что ничего во мне и не менялось, всё та же заучка Лида.
На уроках Пушковский несколько раз дёргает меня за хвостик, а, стоит мне повернуться, делает вид, что пишет задачи. Ещё и взгляд строит непонимающий, мол, «ты что-то хотела?»
Не знаю почему, но это вызывает у меня улыбку, которую я усиленно прячу. Правда, Светка всё равно её замечает и возводит глаза к потолку, выражая этим своё мнение.
По субботам у нас всего четыре урока, последний из которых ОБЖ. С клиентом, заказавшим зайца, я договорилась встретиться на третьей перемене. Он подъедет на машине прямо к школе. Хотела договориться после уроков, но тот никак не мог позже, какие-то срочные дела.
Подхожу в назначенное время к парковке, но не нахожу ни подходящей машины, ни кого бы то ни было. Нервно кусаю губы, но продолжаю ждать.
Постепенно отведённые на перемену минуты истекают, а никто так и не объявляется. Не выдерживаю и набираю номер клиента, который он мне оставил в переписке на сайте. Вместо «алло» слышу заполошенное «лечу, буду через пару минут», и соглашаюсь, так и быть, подождать.
В пару минут он всё-таки не укладывается. Замечательно, уже вовсю идёт урок, а я торчу у школы прямо под окнами класса.
Наконец, чёрная спортивная машина резко тормозит возле меня, и из неё выскакивает молодой парень.
— Простите, рради бога, — начинает причитать он. — Думал, успею.
— Ничего страшного, — улыбаюсь смущённо и протягиваю пакет с игрушкой.
Парень в ответ вручает мне деньги, на том мы и расстаёмся.
Смотрю на купюры, и глазам своим не верю. Заработала сама! Даже не верится. Так, с блаженной улыбкой, и бегу обратно в школу.
В коридорах уже безлюдно и тихо, охранник бросает на меня строгий взгляд, но тут же утыкается в свой экран.
Залетаю в гардероб, попутно расстёгивая куртку, и натыкаюсь на, чёрт бы его побрал, Руднева. Это просто дежавю какое-то!
— Только тронь! — произношу угрожающе.
— Хм… Где-то я уже это слышал, — тянет в ответ Тимур. — У своего Кошака научилась?
Как назло, перегородка с этой стороны глухая, и охранник не может нас видеть. Пячусь к выходу, но Руднев хватает меня за руку и с силой толкает в противоположную сторону. А после и вовсе меж рядов вешалок с одеждой и прижимает к стене.
— Я позову охрану, — предупреждаю громко.
И тут же сильная ладонь закрывает мой рот, при этом буквально впечатывая головой в стену.
Хватаюсь обеими руками за его запястье и пытаюсь оттащить от себя, при этом извиваясь ужом. Вместо крика могу выдать лишь возмущённое мычание.
— Кот думает, что может указывать мне, что делать, — произносит Руднев со злостью. — Считает, что я испугался и забуду о его новой игрушке.
Ожидаю, что он уберёт руку, когда снова полезет целоваться, но ошибаюсь. Свободной рукой он с силой тянет волосы вбок, так что моя голова наклоняется в сторону, и тут же впивается губами в шею.
Мерзко. Боже, как же мерзко! А ещё меня захватывает паника. Болезненные поцелуи продолжаются, а я не знаю, что мне делать. Вспоминаю приёмы, которые отрабатывала до автоматизма, только вот руки как раз свободны и выкручивать из захвата их не надо.
Упираюсь ладонями в грудь Руднева и с силой толкаю его, выгадывая несколько спасительных сантиметров для манёвра. А следом бью по колену, вложив в удар всю свою злость. Срабатывает. Машинально он хватается за больное место, на несколько секунд забыв обо мне.
— Тварь! — шипит Руднев мне уже вслед, потому что я успеваю нырнуть под вешалку, и, продравшись сквозь одежду, оказаться в соседнем ряду. Уже оттуда слышу, как он бросает вдогонку: — Коту не забудь пожаловаться.
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Как же меня так угораздило?! Почему эта мразь выбрала именно меня?
В класс в таком состоянии идти нет никакого желания, да ещё и с верхней одеждой. Бегу к выходу, у которого охранник провожает меня удивлённым взглядом. Не туда смотришь, дядя. Не в экран надо пялиться, а прислушаться, что происходит рядом.
На улице немного прихожу в себя, но скорости не сбавляю. Кто знает, что у этого маньяка в голове. Так и бегу на всех парах домой, и только закрыв за собой подъездную дверь, позволяю себе выдохнуть. Надо же, впопыхах даже пуховик не застегнула, так и бежала нараспашку.
Прижимаюсь лбом к холодной стене и стою так несколько секунд, пытаясь собраться мыслями. Мама сегодня дома. Надо успокоиться и сделать вид, что всё хорошо.
Сверху слышатся шаги спускающегося человека, отчего я тут же отлипаю от стены и с невозмутимым видом направляюсь вверх.
Каково же моё удивление, когда на следующем пролёте я натыкаюсь на Антона. С цветами. На сей раз красными розами.
— О, привет, — улыбается он мне. — Думал, уже не застану тебя. У вас никого дома.
— А… как ты здесь?
— Хотел извиниться за вчерашнее, но не думал, что ты учишься по субботам. Вот, — Антон протягивает мне букет. — Это тебе.
— Спасибо, — принимаю цветы и склоняюсь, чтобы понюхать.
А когда снова поднимаю голову, натыкаюсь на ошарашенный взгляд.
— Что это? — спрашивает Антон резко охрипшим голосом.
— Где?
— Что у тебя на шее?! — он протягивает руку и отводит воротник моего пуховика в сторону.
Чёрт!
— Вижу, ты не сильно-то переживала нашу ссору, — цедит Антон сквозь зубы. — Видимо, и постриглась для другого.
— Это не то, что ты думаешь, — морщусь, проглатывая обиду. — Погоди, я всё объясню.
— А я-то, дурак, цветы припёр. Извиняюсь тут. А ты…
Он разворачивается и сбегает вниз по лестнице не оглядываясь. А я снова впадаю в ступор. Просто стою и смотрю ему вслед. Это катастрофа! Конец нашим отношениям. Не поверит, хоть сколько оправдывайся.
В состоянии шока плетусь вверх. Хорошо, что мамы нет дома — не хватало ещё её напугать. Хочется плакать, но нельзя. Может, потом, закрывшись в ванной, но не сейчас.