Игрушка для Кота

26

Весь оставшийся день руки так и чешутся взять телефон и узнать у Пушковского, как всё прошло. Но каждый раз я мысленно даю себе подзатыльник. Меня там только не хватало.

И уже ближе к ночи, когда я лежу в постели, прилетает сообщение:

«Я в больнице. Чувствую себя прекрасно, но с мамой сейчас лучше не спорить, сама понимаешь. П. С.: Присылай химию, проверю. Скучно тут».

В больнице. Значит, есть причины там находиться, и отговорками про маму меня не обманешь.

Выходит, я всё-таки сделала доброе дело, теперь он точно поправится. Но ведь и проблем с родителями подкинула тоже я.

Набираю ответ:

«Прости».

А следом пишу ещё одно сообщение:

«Химию не делала».

Как заворожённая смотрю на появившуюся вмиг надпись «в сети», а после «печатает…».

«Прощаю. Но завтра жду решения!»

Блин, он подумал, что я прошу прощения за химию. Вот балда.

«Не за это» — поясняю.

«Я понял»,— подмигивающий смайлик. — «Это было моё решение».

И мне становится легче. Как-то сразу отпускает и тревога, и муки совести, становится легко и хорошо.

Только горло болит. Ожидаемо.

«Спать иди, завтра в школу» — прилетает тем временем от Пушковского. — «Спокойной ночи».

«Спокойной ночи» — вторю ему в ответ и с блаженной улыбкой закрываю глаза.

***

Утром понимаю, что заболела капитально. Горло горит так, что не могу ни глотать, ни разговаривать. Из носа тоже течёт. Хорошо, хоть температуры нет.

Прикрывая злополучные следы на шее волосами, иду сдаваться маме.

— Так-так-так, — тянет та строго. — Признавайся, никакие фильмы вы со Светланой всю ночь не смотрели.

И я от её слов непроизвольно сжимаюсь. Боже, откуда она знает? И что теперь говорить? Как оправдываться?

Мама же продолжает:

— В клуб ходили по морозу в одних капроночках?! Так?

А у меня от сердца отлегает. Хочется выкрикнуть: «да-да, так всё и было», но для достоверности приходится отрицать:

— Я же в свитере была, какой клуб?!

— Будто тебе подружка свою одежду не одолжит, — подкатывает мама глаза. — Ладно. Лечись теперь. Опять больничный, что-то ты зачастила.

Она строго наказывает мне полоскать горло и промывать нос, после чего убегает на работу. А я пишу Светке сообщение, чтобы не ждала меня, и иду решать химию.

***

Разумеется, застопориваюсь я на первой же задаче. Как в той пословице, смотрю в книгу, вижу… ничего не вижу, кроме исходных данных. Мучусь добрых десять минут, после чего делаю фотографию своих попыток и отсылаю Пушковскому с кратким комментарием «Как?!».

Собственно, на скорый ответ я не рассчитываю, ещё ведь совсем утро, значит, в больнице завтрак, обход врача, процедуры. Но я ошибаюсь, сообщение прилетает довольно быстро:

«Каком!».

Ха-ха, очень смешно. У Старицкого научился?

Только собираюсь написать, что он учитель от Бога, как приходит ещё одно сообщение с пояснением по задаче. А следом закономерный вопрос «Ты что, не в школе?».

Рассказываю о болезни и получаю в ответ грустный смайлик. А потом опять прилетает пояснение к задаче.

Теперь всё начинает получаться. По подсказкам решаю задачи одну за другой. При этом активно задаю вопросы, как делала это раньше воочию у себя дома. Телефон при такой интенсивной переписке без конца тренькает уведомлениями о новых сообщениях, и я даже не сразу замечаю, что Светка мне тоже что-то пишет.

Закончив с очередным решением, я всё же захожу посмотреть, что прилетело от подруги, а там… просто взрыв эмоций в виде всевозможных смайликов: смеющихся до слёз, празднующих, танцующих. И всё это из-за прикреплённого тут же фото. Ну, конечно же! Старицкий пришёл в школу с разбитым лицом, вот и повод Светке позлорадствовать.

На фотографии он явно застигнут врасплох, скорее всего, Светка внаглую повернулась к нему прямо на уроке и щёлкнула не таясь. Вот он ей устроит на перемене!

Тяжело вздыхаю, вспомнив по чьей вине Ник такой «красивый». И что теперь отвечать Бочаевой?

«Эй, ты там уснула, что ли?» — приходит тем временем от Пушковского.

Пересылаю ему фотку друга и добавляю:

«Светка в экстазе».

«Представляю, — отвечает Костя, — Жаль, я не пришёл, экстаз был бы двойной».

«Если бы она знала причину…» — пытаюсь вступиться за подругу.

«Надеюсь, не узнает», — и смайл с замком-молнией вместо рта.

Намёк, чтобы я не трепалась? Вроде и не собиралась.

«Не узнает» — пишу коротко. А потом решаюсь спросить. — «Что ты сказал родителям?».

Костя не отвечает. Мало того, статус «в сети» сменяется на «был(-а)сегодня в 09.47». Не хочет говорить об этом? Или просто позвали на процедуры, а я опять накручиваю?

Серьёзно настраиваюсь страдать от неизвестности, но из телефона вдруг раздаётся мелодия звонка. Пушковский.

— Да, — отвечаю почему-то дрогнувшим голосом.

— Привет, — произносит он явно с улыбкой, это чувствуется по интонации.

А ещё кажется, что он куда-то идёт.

— Погоди, выйду из отделения, — подтверждает Костя мои догадки. А через какое-то время продолжает: — Всё. Я тут.

— И я тут, — говорю смущаясь.

— Так вот, насчёт родителей, — уже серьёзно произносит Пушковский. — Легенда такая: мы с Ником и Ванькой просто гуляли и нарвались на каких-то отморозков. Завязалась драка. Потом отморозки сбежали, ведь куда им выступать против таких крутых пацанов?!

Последнюю фразу он снова произносит весёлым голосом.

— И… они поверили?

— А что им остаётся? Отец Ника вон сразу к ментам побежал. Теперь ждёт нас разговор с участковым.

— А… как вообще? Ну… с отцом.

— Нормально. Учитывая ситуацию, было не до личных обид. Суета началась, врачи, больница… — он вдруг замолкает, а потом меняет тему: — А ты? Мама ничего не заподозрила?