Игрушка для Кота

30

Слава богу, Бочаева оказывается дома, и, по её словам, она совсем одна. Родители на работе, Славик в школе.

Разгрузка у подъезда Ника закончилась, но на всякий случай я сильнее натягиваю капюшон и мчусь мимо пулей. Остаётся только подняться на третий этаж.

Когда дверь открывается, и на пороге появляется Светка, я пытаюсь улыбнуться и произнести что-то вроде «вот и я», но не получается,— понимаю, что просто снова разревусь, едва открою рот. Губы предательски дрожат, и Бочаева, больше не в силах наблюдать эту картину, хватает меня за руку и втягивает внутрь квартиры, а едва закрывается дверь, притягивает к себе и крепко обнимает. И всё, дальше сдерживаться моих сил не уже нет.

— Поплачь-поплачь, — гладит Светка меня по спине. — Какой он козёл, расскажешь потом.

Ну конечно, какие у неё ещё могут быть мысли? Она ведь никогда не доверяла Косте. Бабник, ловелас, смазливый кобель — любимые её выражения.

— Он не… не… — пытаюсь опровергнуть её подозрения, но из-за всхлипываний получается у меня откровенно плохо. — У него… там… игрушки…

— Какие ещё игрушки? — вскидывается Светка. — Как в «пятьдесят оттенков», что ли? Вот гад!

Отрицательно мотаю головой и поясняю:

— Мои…

Светка тяжело вздыхает, потому что ничего не понимает, а я снова всхлипываю и добавляю:

— А у меня брат… И отец… А мама, она…

Закрываю лицо руками и дальше уже ничего сказать не могу, просто рыдаю.

Светка, продолжая обнимать, просто молча ждёт, когда моя истерика отступит. Ждёт не напрасно, я действительно потихоньку затихаю. Бочаева выжидает ещё пару минут и отправляет меня в ванную комнату умываться, а сама идёт заваривать успокаивающий чай с мятой.

На кухню я захожу почти в адеквате. И тут же тихо спрашиваю:

— Можно я у тебя переночую? Не хочу сегодня видеть маму.

— Ууу, поссорились?

— Пока нет, но если я сейчас вернусь домой…

— Тогда оставайся, — говорит Светка, а потом осторожно добавляет: — Расскажешь?

Киваю и беру в руки чашку. Прежде чем сделать глоток, задумываюсь, с чего бы начать. Да хоть бы с того момента, как отец решил покинуть нашу, как мне казалось, идеальную семью.

Хочется рассказать по порядку, но снова всё мешается в кучу: Враньё отца, недомолвки мамы, потом история с Рудневым и Костей. Каша мала. Но Светка улавливает в этом сумбуре суть и даже почти не перебивает, а едва я заканчиваю, выдаёт:

— Ну ты коза, конечно, Лида. Лике и то рассказала, а мне нет.

Смотрю на неё взглядом побитой собаки, и подруга машет рукой:

— Ладно, проехали.

— Свет, — произношу устало. — Я так запуталась. Что мне делать?

Бочаева долго вертит в руках чайную ложку, раздумывая, что ответить, а потом всё-таки говорит серьёзным тоном:

— Понять и простить.

— Кого?

— Да всех! И отца, и маму, и, чего уж там, Кота. Даже не так, в особенности Кота. Боже, никогда не думала, что буду на его стороне, но реально. Он вообще просто под раздачу попал ни за что ни про что.

— Но…

— Что «но»? Не будь дурочкой, никакая жалость не заставила бы его тратить бабки, которые он с таким трудом сам зарабатывает. Втрескался, точно говорю, и уже давно.

Чувствую, как сердце в радостной надежде начинает биться быстрее. Любит. Всё-таки любит.

— Давай, звони ему и говори, что больше не дуешься, пока он там не накрутил себе, — подгоняет меня Светка, подталкивая мой мобильник ближе.

А до меня вдруг доходит, что именно я наговорила Косте, стараясь задеть побольнее.

— Я… — начинаю снова заикаться. — Не всё тебя рассказала. Чёрт! Кажется, я напортачила. Конкретно напортачила.

***

Костин номер набираю несколько раз и каждый раз слушаю лишь длинные гудки. Что же, заслужила. Отправляю в мессенджер сообщение «пожалуйста, давай поговорим», и оно не доходит до адресата. Но когда-нибудь же должно дойти. И тогда Костя позвонит, он всегда вёл себя очень разумно, поймёт всё и в этот раз. Всё образуется. Обязательно.

Ночевать у Светки я передумываю. Как ни оттягивай разговор с мамой, миновать его не выйдет. Уж лучше выяснить всё сразу, чем мучиться мыслями ночь напролёт. Светкины слова настраивают меня на конструктивный лад, и теперь мне уже не хочется ссориться, хочется просто разобраться во всём.

***

Едва захожу домой, мама тут же улавливает, что со мной что-то неладно.

— Лида, что случилось? — спрашивает она обеспокоенно.

Молча разуваюсь и вешаю пуховик на место, после чего устало опускаюсь на пуфик и выдыхаю:

— Я виделась с отцом.

— Ясно, — даже не удивляется, значит, знает, что он в городе.

— Он, оказывается, пытался связаться со мной весь этот год, представляешь? И деньги на счёт перечислял. Кстати, я видела фото брата.

— Лида, прости меня, — всхлипывает мама. — Но ты единственное, что осталось у меня. Я не хотела потерять и тебя.

Она опускается на колени передо мной, её пальцы дрожат, а по щекам катятся слёзы. Я никогда не видела её такой... раздавленной. В груди клокочет смесь злости и жалости, но Светкины слова крутятся в голове: «Она тоже человек, Лид. И ей, наверное, было страшно».

— Почему ты не сказала? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты могла просто объяснить... А я думала, что он нас забыл.

Мама медленно поднимает голову, её глаза красные от слёз.

— Я боялась, что ты захочешь уйти к нему. К этой... новой семье. В другую страну, где столько возможностей. А я... — Голос её срывается. — Я не представляла, как буду без тебя.

Я закусываю губу. В голове всплывает фото маленького мальчика с папиными глазами — моего брата, которого я даже не знала. Папа действительно нас предал, но он не такой уж и негодяй, просто мама слишком сильно заперла нас обеих в своей боли.

— Мам, — осторожно говорю я, — я не хочу никуда уходить. Но я хочу знать правду. Всю. И... мне нужно время, чтобы разобраться в этом.

Она кивает, быстро вытирая ладонью щёки.