Игрушка для Кота

31

Это действительно конец.

Сначала мне хочется ещё раз попытаться вывести Костю на разговор, но я вдруг вспоминаю, как сама совсем недавно отшила Антона с его желанием помириться. Что я чувствовала в тот миг? Раздражение! Вот что.

Если такое сейчас происходит и с Костей, то нет, я не стану унижаться. Это бесполезно, уж мне ли не знать.

Ещё бы понимать, как теперь жить дальше.

Нет, я не из тех слабохарактерных дурочек, кто глотает таблетки или прыгает с моста, оставив пафосную записку о великой любви. Но я действительно словно теряю смысл существования.

Несколько дней валяюсь дома, симулируя плохое самочувствие. От нервов почти ничего не ем, так что бледность и отсутствия аппетита становятся хорошим подтверждением кишечной инфекции. Мама поит меня смектой и активированным углем, а у меня одно желание — ампутировать сердце.

Спустя неделю я уже могу найти в себе силы снова вернуться в школу. Я словно надеваю маску безразличия, боясь показать, как мне сейчас плохо. Нет уж, не доставлю такого удовольствия ни Коту, ни блондиночке.

Дни сливаются в серую вереницу, и в каждом из них — отсутствие Кости в моей жизни. Я пытаюсь отвлечься: загружаю себя учёбой, встречаюсь с отцом и даже пытаюсь помирить его с мамой, правда, безрезультатно.

Сама я нахожу в себе силы простить отца. Он всё-таки мой близкий, родной человек, он любил меня долгие годы и продолжает любить до сих пор. И теперь его поддержка нужна мне как никогда. Нет, я ничего не рассказываю ему о своей несчастной любви, просто мне помогает его забота, я чувствую, он рядом даже когда далеко. После его отъезда мы постоянно общаемся по видеосвязи, и это очень ценно для меня.

Ещё я знакомлюсь с маминым ухажёром и, кажется, мы довольно быстро находим общий язык. Если мама счастлива, мне тоже хорошо.

Несколько раз я соглашаюсь сходить со Светкой на её расхваленный фитнес и даже на двойные свидания. Да-да, Бочаева снова в поиске идеального принца. Всё это хорошо помогает отвлечься днём, но вечером, когда город засыпает, а в комнате горит только экран телефона, я снова и снова листаю старые переписки.

Смешные голосовые сообщения, задачки по химии, Костино «спокойной ночи, Лидка» с сонным смайликом… Как же просто было тогда. Как будто мы были другими людьми.

Ночью я лежу без сна и прокручиваю в голове тот роковой разговор в его комнате. Что, если бы я не сказала тех страшных слов? Что, если бы он просто обнял меня крепче и никуда не отпустил?..

Но самое тяжёлое время – не ночь, а будний, что б его, день! Потому что я вижу Костю в школе, в своём классе, да что там, я буквально чувствую его дыхание за своей спиной.

И мы молчим. Не здороваемся, не разговариваем, мы просто перестаём существовать друг для друга. Гордость — противная, едкая штука. Она шепчет: «Ты права». А вот сердце, напротив, ноет: «Забудь. Попробуй вернуть его. Ещё раз. И ещё. Сто тысяч раз!»

А потом приходит злость. Почему время не лечит? Почему каждый день не становится хоть чуточку легче? Я будто застряла в одном и том же дне. Дне, когда мы расстались.

В один из вечеров Светка тащит меня в клуб на очередное свидание. В этот раз моим ухажером становится смешной рыжий парень в очках. Он без конца шутит, и я постепенно оттаиваю. Светка, коза, выхватывает момент, когда я смеюсь над глупым анекдотом, смотря прямо рыжику в глаза, и фоткает меня на свой айфон.

На следующий день я понимаю, что холодный игнор со стороны Кости — это цветочки по сравнению с его презрительным взглядом. А ещё он демонстративно уходит на заднюю парту. До меня даже не сразу доходит причина его поведения, лишь позже я натыкаюсь на Светкин пост в соцсети с той самой фоткой, и едким комментарием Старицкого под ним.

И мой личный ад снова набирает обороты. Господи, как же я ненавижу это всё. Ненавижу, что даже через горечь обиды мне по-прежнему хочется, чтобы Костя обнял меня и сказал: «Всё будет хорошо».

Но он не приходит, и я не иду. А время, будто насмехаясь, тикает дальше…

***

Но как бы нам с Костей ни было тяжело рядом друг с другом, приходится смириться, потому что продолжается планомерная подготовка к конкурсу. Каждый день после уроков мы остаёмся в лаборантской. Я, он и Олюшка. Я упорно смотрю в учебник, Костя делает вид, что занят расчётами, а Олюшка всё подшучивает:

— Ну что, дорогие мои, когда начнём работать вместе? А то у меня впечатление, что вы даже дышать в одну сторону боитесь.

Я краснею, Костя хмурится. Но деваться некуда, конкурс высокого уровня, и школа рассчитывает на нас.

Однажды на одном из таких занятий я глубоко погружаюсь в себя и не сразу обращаю внимание, что Олюшка задаёт мне какой-то вопрос.

— А… — мнусь я. — Можно повторить? Я не услышала.

— Лидочка, — ехидно тянет классная. — С таким подходом можешь просто отдать победу Костеньке, и не мучиться.

— Нет! — грозно поджимаю я губы. — Этот конкурс выиграю я.

Почему-то именно сейчас решаю это твёрдо для себя. Потому что я могу, потому что достойна, потому что не хочу отдавать победу тому, кто делает мне больно.

— Хм… — ухмыляется Олюшка и обращается к Пушковскому. — Может, тогда ты уступишь?

— Ещё чего! — фыркает тот.

— Ясно, — качает головой классная. – Тогда работаем, ребятки, работаем.

***

Дарья Сергеевна, учитель химии, как и ожидалось, уходит в декрет, а на её месте появляется вредная старушка, требующая от нас такого высокого уровня знаний, словно готовит к поступлению в медуниверситет. Причём всех.

Я же, каждый раз, получая пятёрку, мысленно благодарю Костю за его «вдалбливания» в мою голову предмета. Не знаю, как бы выкручивалась, если бы так ничего и не соображала, как раньше. И тогда на сердце немного теплеет. Но ненадолго.

***

Однажды обычным школьным утром я замечаю нечто странное: Светка и Ник, два человека, которые при одном взгляде друг на друга готовы устроить кровавую дуэль, вдруг о чём-то шепчутся в коридоре. Светка даже улыбается, а Ник что-то оживлённо объясняет жестикулируя.