Игрушка для наследника.

Глава 1.

​Столица встретила меня гулом машин, равнодушными взглядами и пронизывающим до костей ветром.

​Я стояла перед высокими коваными воротами самого престижного университета страны и до побелевших костяшек сжимала ремешок своей потрепанной сумки. До сих пор не верилось, что я, Полина, простая девчонка из глубинки, смогла выбить это бюджетное место. Мой единственный билет в другую жизнь, шанс доказать всем — и в первую очередь себе, — что я чего-то стою.

​Я сделала глубокий вдох, собираясь шагнуть на территорию кампуса, но внезапный оглушительный визг тормозов заставил меня вздрогнуть.

​— Эй, с дороги! — раздался резкий сигнал.

​Я едва успела отскочить. Черный хищный спорткар затормозил в миллиметре от моих стареньких кроссовок, обдав ноги жаром мощного мотора. Сердце ушло в пятки, а потом бешено заколотилось где-то в горле.

​Дверца распахнулась, и из машины вышел он.

​Высокий. Дьявольски красивый. С идеальной, расслабленной осанкой и небрежно растрепанными темными волосами. На нем был костюм, который сидел безупречно, словно сшитый на заказ, и стоил, вероятно, больше, чем дом моих родителей. Но все впечатление от его безукоризненной внешности мгновенно перечеркнул взгляд.

​Холодный и высокомерный, он скользнул по моему простенькому платью и дешевой куртке с таким презрением, будто я была грязью на асфальте.

​— Жить надоело, провинция? — его голос оказался низким, с красивыми бархатными нотками, но насквозь пропитанным ядом. — Или ты решила, что если бросишься мне под колеса, я буду содержать тебя до конца жизни?

​Внутри меня вспыхнула ярость. Страх и благоговение перед новым местом испарились в мгновение ока, уступив место жгучей обиде.

​— А вы, видимо, считаете, что раз папочка купил вам дорогую машинку, то правила дорожного движения и элементарная вежливость на вас больше не распространяются? — звонко парировала я, вскинув голову и прямо встречая его ледяной взгляд.

​Его глаза — поразительно синие, как осколки льда, — опасно сузились. Тонкие губы изогнулись в кривой ухмылке. Он явно не привык, чтобы ему дерзили. Тем более такие, как я.

​— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, мышка? — парень неспешно обошел капот и сделал шаг ко мне, беззастенчиво вторгаясь в мое личное пространство. От него пахло дорогим парфюмом, крепким кофе и властью.

​— С хамом, у которого самомнения больше, чем мозгов, — отрезала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.

​Воздух между нами, казалось, затрещал от напряжения. Секунду он смотрел на меня, изучая вспыхнувшее от гнева лицо, огромные испуганные, но злые глаза и упрямо сжатые губы. А затем рассмеялся — коротко и безрадостно.

​— Смело. И очень глупо. — Он наклонился так близко, что его дыхание обожгло мою щеку. — Добро пожаловать в ад, мышка. Я сделаю все, чтобы ты вылетела отсюда со слезами на глазах еще до первой сессии. Запомни это.

​Он резко отстранился, развернулся и зашагал к главному входу в университет, словно вся эта территория, да и весь мир в придачу, принадлежали ему одному. Толпа студентов мгновенно расступалась перед ним, провожая его шепотками.

​А я осталась на тротуаре, чувствуя, как дрожат колени. Я еще не знала его имени, не знала, чей он наследник, но уже понимала одно: моя спокойная студенческая жизнь закончилась, не успев даже начаться.

​Я замерла на несколько секунд, глядя ему вслед. В груди клокотала жгучая смесь ярости и уязвленной гордости. Хотелось развернуться, прыгнуть в первый же автобус и сбежать обратно домой, спрятаться от этого жестокого, сверкающего мира. Но я лишь крепче перехватила лямку сумки.

​«Ну уж нет, — мысленно процедила я, заставляя себя сделать шаг. — Я не для того ночами зубрила учебники и вкалывала официанткой в две смены, чтобы сдаться из-за одного заносчивого придурка».

​Набрав в грудь побольше воздуха, я решительно переступила черту ворот.

​Изнутри здание поражало еще больше, чем снаружи. Просторный холл с мраморными полами, бесшумные стеклянные лифты, панорамные окна, сквозь которые пробивались осенние лучи солнца. Студенты вокруг казались сошедшими со страниц глянцевых журналов: брендовые вещи, идеальные укладки, небрежная уверенность в каждом жесте. Я в своих потертых джинсах и стареньком бежевом кардигане чувствовала себя здесь абсолютной белой вороной.

​Подойдя к огромному электронному табло с расписанием, я попыталась найти свою аудиторию, как вдруг услышала совсем рядом восторженный шепот.

​— Ты видела, как он на нее посмотрел? — две эффектные брюнетки с одинаковыми идеальными укладками оживленно сплетничали, совершенно не обращая на меня внимания.

— Да уж, Воронцов сегодня явно не в духе. Слышала, отец заблокировал ему одну из карт за то, что он разбил прошлую тачку?

— Бедный Демид... Зато этот новый спорткар ему безумно идет. А та нищенка у ворот просто больная на голову, раз решила ему дерзить. Он же ее сожрет и не подавится.

​Воронцов. Демид Воронцов.

​Значит, вот как зовут моего персонального кошмара. Фамилия была слишком известной: строительная империя семьи Воронцовых гремела на всю страну, их логотипы висели на каждом третьем небоскребе столицы. Мое сердце предательски екнуло, холодея от осознания того, кому именно я только что перешла дорогу. Но я тут же заставила себя выпрямить спину. Плевать, кто его отец. Здесь мы все студенты, и отчислить меня могут только за плохую успеваемость.

​Аудитория номер триста двенадцать оказалась огромным светлым амфитеатром. Я выбрала место повыше, в самом дальнем углу, надеясь слиться с серой стеной. Разложила на столе новую, еще пахнущую типографской краской тетрадь, ручку и попыталась унять дрожь в руках.

​Звонок мелодично оповестил о начале первой лекции. Преподаватель — строгий мужчина в очках — уже встал за кафедру и включил микрофон, когда массивные дубовые двери распахнулись.

​Гул в аудитории мгновенно стих. Казалось, кто-то выкачал из помещения весь воздух.

​На пороге стоял он.