Игрушка императора-дракона

Глава 20.

– Эвелина!

Мне в лицо брызгала вода. Мои веки затрепетали. Мне захотелось закрыть глаза руками, чтобы не выплывать из блаженного обморока. Я так и сделала, а потом поняла, что свободно двигаю поврежденной рукой. И это привело меня в чувство лучше, чем беспокойный голос плотника.

Я терла глаза – долго, пока картинка не прекратила плыть. Оказалось, что уже сижу на песке озера – совсем голая, как и прежде. А напротив меня сидел встревоженный Тентли.

– Эва, – прошептал он.

– Тентли, – вырвалось у меня, и я спохватилась – сразу закрылась руками. Плотник быстро отвернулся.

– Прости, Эва, – сказал он растерянно, и мне показалось, что он никогда еще не был так смущен. – Прости, что я… Тигр ушел. Я вытащил тебя из дерева, когда оно снова раскрылось.

– Что? – пробормотала я, глядя на соараву. – Что произошло?

И поняла, что лицо у меня тоже не болит. Коснулась рукой щеки, нащупала тонкую царапину. Казалось, раньше там была рваная рана.

– Зеркало! – испуганно пролепетала я.

Тентли живо поводил рукой по поверхности озера. Поняв, что он предлагает, я, уже без стеснения, склонилась над озером.

Отражение было ясным, и я увидела, что лицо у меня почти в порядке.

– Сколько времени прошло? – спросила я. – Сколько я лежала?

– Скоро вечер, – ответил Тентли. – Пожалуйста, не трогай лицо, оно еще не зажило. Но уже скоро, я верю.

– Что ты сделал? – спросила я, пытаясь собрать в кучу все, что случилось. – Почему ты думаешь, что заживет? Ты меня лечил?

– Вот этим. – Плотник показал широкий лист соаравы, сложенный чашей. Внутри него была какая-то зеленая кашица.

– Я сорвал немного свежих листьев с твоего дерева и измельчил их, – пояснил Тентли. – Помазал этим твои раны. И ты начала исцеляться.

Я снова посмотрела на свое дерево. Если оно все и видело, то точно не расскажет.

– Тентли, откуда ты знал, что листья соаравы меня вылечат? – спросила я.

– Я не знал, – ответил Тентли, и в его взгляде было столько преданности, что у меня полились слезы.

– Спасибо, – прошептала я. – Тентли, мне так жаль. Я все потеряла.

– Твое платье, – вспомнил плотник. – Я собрал его, но…

Я перевела взгляд на свисающую с ветки кучу бесполезного белого тряпья. Теперь оно могло сгодиться разве что на подстилку в дупле. Да и то, теперь мне эти лохмотья будут напоминать о моментах, которые я бы предпочла вычеркнуть из памяти.

Я начала плакать – уже не стесняясь. Мне пришлось потерять все на этом острове – веру, надежду, понимание происходящего, даже это проклятое платье. Почему Лестир улетел?! Бросил меня с тигром! Почему он не боролся за меня до конца?

Хотя, с чего я решила, что он будет это делать?

Последняя мысль была слишком тяжела, чтобы я могла обнажить свою душу перед нею. Мне нужно было как можно скорее отвлечься.

– Эвелина, – только и шепнул Тентли, когда я, обнаженная, бросилась ему на шею. Тентли был настолько ошарашен, что даже не ответил на мой поцелуй – хоть он и закончился так же быстро, как и случился. Но это было не важно. Я не хотела больше помнить Лестира. Этот мужчина был меня недостоин.

Возможно, когда-нибудь он мне все объяснит. За все ответит. Когда – и если – я захочу спросить. Этот остров показал мне, кто есть кто.

– Леди, – прошептал Тентли, и я снова увидела в нем застенчивого парня из далекого Манпадора. – Мы не должны…

– Нет, – прервала я. – Больше никаких долгов.

Его руки дрожали, когда он обнимал меня за спину. Рот чуть приоткрылся, когда я почувствовала, как его ладонь скользит со спины мне на бедро. Меня разобрал смех. Перед тигром мой плотник вел себя куда смелее.

Я отпустила его, и Тентли тоже сразу разжал объятия. Сейчас нам продолжать точно не стоило.

Меня охватило ликование. Мысль о трусливом драконе больше не рвала душу. Даже не тянула на короткий укол в сердце. Кстати, об иголках…

– Тентли? – позвала я, повернувшись к дереву.

– Да, Эва? – услышала я сзади голос и улыбнулась. Как же приятно иметь за спиной надежного человека, который не подведет.

– Ты сможешь сделать иголку? – спросила я.

– Иголку? – Тентли растерялся еще больше.

Я потянулась к ветке над собой, осмотрела листья. Потрогала их. Плотные, широкие. И крепкие.

– Обычную иглу, – повторила я. – Похоже, мы здесь надолго, и мне понадобится новая одежда.