Игрушка императора-дракона

Глава 30.

Солнце спустилась за горизонт. Ночь наступила быстро, зажгла звезды. Через густую листву соаравы луна не просматривалась. Казалось, остров плыл в бесконечной пустоте, что лишь слабо шелестела невидимыми морскими волнами где-то там, далеко.

Я сидела у костра, нанизав соар на прутик. Оказывается, запеченный соар потрясающе вкусный. Его шкурка быстро лопается сама, мякоть сразу твердеет снаружи, а внутри становится загустевшим желе. Так что я нашла себе новое лакомство.

Посмотрела с любовью на свое дерево, продолжая держать фрукт над пламенем. В моей деревянной норке, что в середине ствола, уже не было темно. Теперь над соаравой летали тысячи маленьких фиолетовых огоньков, похожих на светлячков. Я не знала, что это такое, но их было очень весело разгонять. Или ловить на ладошку, а затем сжимать кулак. Когда отпускаешь их на волю, то они тут же улетают, чтоб быстро успокоиться и поплыть в воздухе уже медленнее.

Зашуршали истоптанные лапти. Тентли всегда приходил в это время, чтобы набрать воды на ночь.

– Попробуй запеченный соар, – сказала я в темноту. – Очень вкусно.

– Спасибо, – произнес Тентли, проходя мимо меня к озеру. Он начал набирать воду в бурдюк, сшитый из листьев соаравы.

– Я чем-то расстроила тебя, Тентли? – спросила я.

– Нет, – ответил он, не поворачивая головы. – Все в порядке.

Фиолетовые огоньки летали над плотником, но не приближались. Едва ли он вообще видел, что он набирает, и сколько ему осталось.

– Кто ты, Тентли? – спросила я.

– О чем ты?

Я почувствовала, как он нервничает.

– Попробуй запеченный соар, – снова предложила я. – В самом деле, вкусно. Бери, когда лейва предлагает.

Я сняла фрукт с прутика и протянула ему.

Тентли посмотрел на меня через плечо, на миг забылся и выронил свой бурдюк в озеро. Тут же поспешно подобрал его. Теперь вода уже вытекала через листья. Плотник пробормотал какое-то манпадорское ругательство, скомкал испорченную емкость для воды и швырнул в сторону.

Набрал руками воды, с шумом умылся. Подошел ко мне и принял запеченный соар. Откусил от него и покивал в знак согласия.

– Вкусно, да? – произнесла я. – Сядь.

Тентли уселся рядом со мной, пододвинулся к костру.

– Так ты скажешь мне, кто ты? – мягко спросила я. – Ты же не плотник?

– Ты видела меня в работе, – ответил он. – И я умею работать руками.

– Я не это имела в виду. Кем ты был на корабле? У каждого в команде там есть свое место.

Тентли молчал. Я терпеливо подождала, пока он доест соар, и продолжила:

– Когда ты назвался плотником, то ты говорил не о своем призвании. А о том, как тебя записали в судовых свитках…

– Я заключенный, – резко сказал он.

Мы долго смотрели в костер, не говоря ни слова. Когда Тентли понял, что я не собираюсь бежать от него, он сменил позу и заговорил:

– У себя на родине, в Манпадоре, я работал у мастера-плотника. Всего за две зимы вырос до подмастерья. У нас была лавка, и мы строили части для рыболовных кораблей. Но мой мастер чаще валялся пьяный в задней комнате, чем работал. Мне приходилось много чего делать самому. Так я и научился.

– И что произошло? – спросила я, разглядывая свои ногти. Наверное, их тоже можно попробовать отшлифовать листком соаравы. Может, это вернет им первоначальный блеск…

Что угодно, лишь бы не видеть глаза моего друга сейчас!

– А дальше корабль, который я помог сделать, затонул, – мрачно ответил Тентли. – Вся команда погибла. Мастер сам проверял работу и подписывал бумаги, но обвинил во всем меня.

– Мне жаль, – вымолвила я.

– Да, – сказал Тентли. – Мне тоже.

Мы помолчали, пока огоньки не начали летать между нами и костром. Обычно это был признак, что пора идти спать. Но я не вставала с места.

– Эва, я твердо знаю, что ни в чем не ошибся, – настоял Тентли. – Я все сделал правильно с тем кораблем. Ошибки допустил мастер. Но цеховая гильдия не могла обвинить одного из своих. Поэтому обвинили меня. И я бежал из Манпадора, на первом же торговом судне.

– И он шел в Толигорд, – догадалась я.

– Да, – кивнул Тентли. – Так я покинул родину и так оказался в твоем королевстве.

– Толигорд уже давно не ведет ни с кем торговлю, – сказала я. – Какой наш корабль мог отправиться в Манпадор?

– Это был наш корабль, – ответил Тентли. – Шхуна браконьеров. В Толигорде из-за проклятия уже давно плохо с едой. А ваша рыба, как ты сама сказала, ядовита. Поэтому начальник толигордского порта тайно торгует с браконьерами Манпадора. Только у вас они могут сбывать добычу.

– Везти рыбу в такую даль? – усомнилась я.

– Все люди хотят есть, Эва.

Костер затрещал, когда я бросила в него прутик из-под фрукта.

– Капитан шхуны выправил мне фальшивые бумаги, – продолжал Тентли. – Записал как корабельного плотника. Я отработал дорогу тяжелой работой в пути. И решил в Толигорде начать новую жизнь. Но из-за вашего проклятия работы для меня не было. Кому нужен плотник в королевстве, где нет деревьев? Я скитался по твоим землям, пока не вернулся в порт. Там и решил остаться. Ведь единственным в Толигорде, что по-прежнему делалось из дерева, был ваш флот.