Игрушка императора-дракона

Глава 37.

Дождь немного стих, хотя тучи все собирались над островом. От пережитого во мне кипела кровь, но я понимала, что мне срочно нужно укрытие. Я замерзла и смертельно устала. Только соарава меня спасет.

Я обняла себя за плечи и побрела вперед. Родная уже тропинка, соединявшая два берега – морской и озерный – все еще навевала мысли о Лестире, хотя протоптали ее мы с Тентли. А проложил ее впервые и вовсе тигр, который протащил плотника до озера, позволив мне бежать следом. Но Тентли вызывал воспоминания лишь о бесконечной работе, сборе и скручивании листьев, таскании чертового кустарника и шитье иголкой из обода бочки. С Лестиром же были разговоры, которые меняли меня каждый раз и побуждали чувствовать себя живой. Речи дракона западали в душу, неизменно каждый раз вытаскивая из нее что-то потаенное.

Сейчас, пока мой истинный где-то летал, я брела по дорожке из хвои в окружении постоянно растущих кустов высотой в три моих роста, что сгибались от ветра. Я шла к соараве, и меня словно поддерживал Лестир.

Скоро я обнаружила, что Тентли нет на озере. Где же он прячется? Его шалаш вряд ли спасает от бури. Неужели Тентли все еще работает?

Соарава плавно покачивалась на ветру. Фиолетовые светлячки успели размножиться, и дерево казалось монументом, окутанным фиолетовым свечением. Это был самый прекрасный ночник, лучше любой лампы из всех, что висели в моем дворце.

– А у тебя тут симпатично, – заговорил Лестир.

Он снова стоял сзади меня, и я лишь облегченно улыбнулась при виде его. Меня уже не пугало его внезапное появление. Наоборот, я чувствовала, что, пока он за моей спиной – там безопасно.

– Я велел тебе найти Тентли, – напомнил дракон. – Нужно рассказать ему о тигре.

– Тентли сам приходит каждый вечер за водой, – сообщила я. – А твой тигр всегда появляется сильно позже. Мне надо отдохнуть.

Лестир покивал с уважением.

– А ты отважная, маленькая лейва, – заметил он.

Я так не считала, но его слова согрели мое сердце. Потому он оставил меня идти от берега моря одной? Хотел проверить, что я буду делать, когда плотника на месте не окажется?

Это не имело значения. Мне и в самом деле нужно было отдохнуть от пережитого.

– Нам туда, – сказала я, заходя на мост.

– Нам? – усомнился Лестир.

Я добралась до ствола, прежде чем обернуться. Схватилась за ветку и ответила:

– Да, нам. Иди сюда.

Лестир потрогал ногой мост, изящно раскинул руки и, как цирковой артист, пробежал ко мне, сохраняя равновесие.

Я засмеялась и залезла в дупло. Фиолетовые огоньки летали и здесь. Часть приземлились на опилки, остальные взмыли к потолку. К тому же внутри дупла успел нарасти мох, превращающий и без того комфортное убежище в словно отделанное теплой, мягкой периной.

Лестир взялся за грубый выступ коры, заглянул внутрь.

– Да, уютно, – сказал он и почесал подбородок.

Я легла на мягкие опилки, взметнула их в воздух со смехом. Никакие испытания не могут расстроить лейву, когда она на своем дереве.

– Заходи, – сказала я. – Холодно же.

– Мм, пожалуй, я сниму туфли, – решил Лестир.

Он сел на край дупла, стащил с себя свою роскошную обувь. Перевернул правую туфлю, выливая из нее воду.

– Давай сюда, – сказала я и потянула его за воротник рубашки на себя.

Лестир свалился спиной ко мне в дупло, едва не раздавив меня. Мох позади меня оказался очень даже уместен.

– Эвелина… – недовольно произнес он и потер затылок. – Что ты делаешь?

– Греюсь, – ответила я, прижимаясь к задней стенке дупла и поджимая коленки. – Снимай одежду.

– А ты снимешь свою? – ухмыльнулся дракон.

– Наверное, не стану, – вымолвила я. – У меня под ней ничего нет.

– Тогда и я не буду, – решил Лестир.

– Точно? – улыбнулась я. – У тебя рубашка промокла.

– Мне не страшны болезни, Эва. А чтобы высохнуть, мне достаточно обернуться в дракона.

– Ты уже оборачивался, – нахмурилась я, – когда вытащил меня из моря. И когда улетел. Откуда вода в твоих туфлях?

– Что ты, вода была лишь в одной туфле, – произнес Лестир так, словно это все объясняло.

Я запуталась и умолкла.

– Хорошо, я наврал, – добавил Лестир. – После перекидывания могу либо высохнуть, либо нет. Как повезет.

– Так неудобно же, – заметила я.

– Неудобно то, что мне еще не приходилось сохнуть, обнимая лейву. Хочу попробовать.

Он не стал снимать рубашку. Лишь расстегнул, но мне хватило, чтобы я потеряла голову.

Спустя несколько мгновения я уже, чуть прикрыв глаза, чувствовала, как ритмично поднимается и опускается крепкая мужская грудь, на которой я лежала левой щекой. Светлячки летали над нами, шевелились листья соаравы, по которым монотонно барабанили капли дождя. Я отпустила все мысли. Пусть время остановится.